– Натусь, ну ты чего? Хватит реветь! Хорошо же все.

– Ага, – согласилась сестра. – Хорошо. Это я так, от радости.

Она вытерла слезы и взялась за меня вплотную.

– И кто у нас счастливый отец?

Татка прищурилась и пристально посмотрела мне в глаза.

Ох, Таточка. Как же ты похожа на маму! Тот же внимательный взгляд светло-серых глаз, та же мягкая улыбка и привычка чуть подслеповато щуриться.

Я взяла Нату за руку и прижала ее ладонь к своей щеке.

– Маруська, ну ты чего? – тут же встревожилась Наташка. – Что? Он тебя бросил? – по-своему поняла она мой давний детский жест. – Да плевать, проживем мы и без этого папашки! Сами вырастим, вон, у нас Гошка есть. На случай, если понадобится мужское воспитание.

Она обняла меня и принялась убеждать, что все будет просто замечательно.

В ее объятиях было так тепло и уютно. Снова вспомнилась мама. От Татки даже пахло так же – теплыми ароматами вкусной еды и дома.

– И все же, Маш.

Тата осторожно заглянула мне в лицо.

– Это твоя курортная любовь, да? – тихо спросила она. – Он хоть знает?

Я покачала головой.

– Нет. Он думает, что я от Федора забеременела.

– А ты даже не попыталась его разубедить, да? – хмыкнула Ната. – Конечно. Узнаю свою гордую сестричку, – она потрепала меня по голове. – Маш, ты должна ему сказать.

– Тат.

– Должна, Маш.

– Он не поверит.

Я вывернулась из ее рук.

– Понимаешь, Перельман поначалу ставил нормальный срок, а сейчас почему-то прибавил еще полтора месяца! А у меня в то время ни с кем ничего не было! Но как я это Руслану докажу? По всему, я забеременела еще до нашего с ним знакомства.

Я подперла голову руками и взглянула на сестру.

– Подожди, – нахмурилась та. – Как такое возможно? Полтора месяца? Так не бывает.

Она посерьезнела и села ровнее.

– Вот и я не знаю, как такое возможно, – вздохнула я.

У меня до сих пор в голове не укладывались слова моего гинеколога. И как-то не по себе было. Даже привычная ирония не помогала.

– Если бы это был не Перельман, я бы посоветовала тебе сходить к другому врачу, но Владимир Моисеевич… Он не мог ошибиться, – убежденно сказала Ната. – Бред какой-то.

Я устало пожала плечами.

– Бред не бред, а только теперь я ничего не смогу сказать Руслану. По всему выходит, что этот ребенок – не его. Хотя, по факту – его. Короче, я совсем запуталась.

– Так, только не вздумай паниковать, – попыталась успокоить меня Татка. – Мало ли, что бывает? Сколько недель ставит врач?

– Четырнадцать.

– Никаких отклонений нет?

– Перельман уверяет, что нет.

– Ну и выкинь из головы всякие глупости. Главное, с ребенком все в порядке, а со сроками – разберемся потихоньку. Ты мне лучше скажи, что за мужчина тебя подвозил?