По всему лесу носились зачарованные птицы, которые исправно транслировали магам картину происходящего. Ну а маги транслировали происходящее гостям герцога.

Более того, каждый из «зрителей» мог отправить своему фавориту какой-нибудь полезный бонус.

Простенькое зелье исцеления стоило сотню золотых…

Лук с десятью стрелами — тысячу…

Эликсир полного Восстановления — десять тысяч золотом…

Но того зрителя, чей фаворит приходил к цели первый, ждала поистине королевская награда: пир в его честь и грамота, дозволяющая не платить налоги в течение года.

Пользоваться магией было запрещено, и посылать свитки с атакующими или защитными плетениями тоже.

На этом моменте я всерьёз напрягся, но, учитывая, что рядом до сих пор не открылся портал, и оттуда не вышли королевские маги — пронесло.

Зачарованных птиц было слишком мало, чтобы следить за всеми участниками Королевской охоты. То ли дело, когда в строю окажется человек пятьдесят-шестьдесят…

То, что нужно добраться до древнего святилища, я уже знал, но, как оказалось, там нужно было продержаться минимум трое суток, якобы именно столько нужно, чтобы тени друидов могли посовещаться.

По факту же это значило совершенно другое — даже если ты сумел добраться до святилища, минуя королевских егерей, то оттуда ты уже никуда не денешься.

Тебя убьют или те же самые егеря, или бастард герцога, возомнивший себя охотником.

В общем, куда ни кинь, всюду клин.

Но имелся хоть и призрачный, но шанс выйти сухим из воды. Если чей-нибудь фаворит выигрывал в Королевской охоте, то сделавший на него ставку благородный мог его выкупить.

Ну и последнее, за десять убитых полагался какой-то бонус лично от герцога.

Таким образом он показывал, что высоко ценит воинскую силу и доблесть. Что до егерей, которые и сами могли стать жертвами, то с ними всё было просто — если позволили себя убить, значит, недостойны звания королевского егеря.

Ах да, про бастарда разбойник ничего не сказал, но я и сам понял, что убивать его нельзя от слова совсем.

Если, конечно, не хочешь навлечь на себя гнев герцога.

— Это какая-то жесть, — проворчал я, прикидывая, что делать дальше. — Ненавижу, когда что-то зависит не от меня…

— Ты же не забыл про схрон, друг?

Всё то время, пока шёл рассказ, левая рука разбойника незаметно скользила к голенищу. Он то подтягивал к себе ногу — якобы ища более удобное положение, то делал вид, что чешет ляжку.

В общем, актёрское училище потеряло настоящий самородок.

— Не забыл, — проворчал я.

Для меня ужимки разбойника были словно открытая книга, и я внимательно следил за каждым его движением.