— А мне не нужны деньги. Мне нужен ты. Рядом. Каждый день.

Он не знал, что ответить. Потому что он тоже хотел быть рядом. Но не мог.

Он уехал. В поезде, глядя на мелькающие огни, понял: они разминулись. Не из-за войны даже. Из-за того, что он научился терпеть, а она — ждать. И терпение кончилось.

---

Глава 13. Лена не отступает

Вернувшись в Подмосковье, Женя застал Лену у себя в комнате. Она сидела на его койке, поправляла простыню.

— Решила помочь. У тебя здесь бардак.

— Лена, я просил не заходить.

Она встала, подошла близко. Запах дешёвых духов.

— Жень, ты такой закрытый. Тебе нужно открыться. Я могу тебе помочь.

— Мне не нужна помощь. Мне нужен покой.

Она не отступала. Перестала жаловаться, стала заботиться: приносила горячие обеды, стирала форму, купила куртку — «ты же замёрзнешь». Он отказывался, но она оставляла вещи и уходила.

Она не давила. Она делала хуже — становилась необходимой.

А в декабре Юля окончательно закрылась. Перестала отвечать на звонки. На смс отвечала через раз. А потом он заметил, что его номер заблокировали в мессенджере.

Он создал новый аккаунт, написал Кате: «Дочка, привет». Ответ пришёл от Юли: «Не пиши ей. Ты уехал. Ты выбрал работу. Оставь детей в покое».

Он перечитал это сообщение много раз. Она настроила детей против него.

Попытки дозвониться до Кати ни к чему не привели. Один раз он услышал её голос — тоненький, дрожащий: «Папа, мама сказала, что ты нас больше не любишь. Это правда?» — «Неправда, я тебя люблю больше всего!» — но в трубке уже были гудки.

И в этой пустоте Лена стала единственным живым голосом.

— Они не ценят тебя, — говорила она. — А я ценю.

— Они — моя семья.

— Была.

Он молчал. Потому что не знал ответа.

---

Глава 14. ЧВК. Снова война

В январе 2020-го он подписал контракт с частной военной компанией.

Решение пришло не вдруг. Володя принёс номер телефона: «Платят хорошо. Работа грязная, но для таких, как мы, привычно. И там не нужно думать, любят тебя или нет».

Женя позвонил. Встретился. Подписал бумаги в сером офисном здании на окраине Москвы. Ему задали вопросы про ополчение, про Дебальцево, про ранение. Кивнули. Сказали: «Годен».

Он никому не сказал. Даже Лене.

Она узнала случайно — увидела повестку на медкомиссию. Не заплакала. Не устроила скандал. Просто сказала:

— Я поеду с тобой.

— Куда?

— Не знаю. Но я буду рядом.

Через две недели его направили под Волноваху.

Тот же Донбасс. Та же степь, те же разбитые дороги, те же блокпосты. Но он был не «Агатом» — он был наёмником. Номер. Чужим среди своих.

Перед отъездом он написал Юле: «Я уезжаю надолго. Если захочешь — позвони. Детям передай, что я их люблю. Что бы ты ни говорила — это неправда. Я люблю их. Всегда».