Ответа не было.

На позиции, в блиндаже, он сидел по ночам и писал детям. Длинные сообщения, которые не доставлялись — Юля заблокировала его везде. СМС уходили. «Доставлено» горело зелёным. Но ответа не было.

Один раз — один-единственный раз — ему показалось, что он слышит в трубке Танин голос, тихий, как шёпот: «Дядя Женя?» — а потом резкий щелчок и гудки.

Он плакал в тот вечер. В блиндаже, где никто не видел. Прижал телефон к груди и плакал — беззвучно.

А Лена ждала. Каждый вечер писала: «Жень, ты как? Я молюсь за тебя. Возвращайся живым. Я здесь».

Он отвечал: «Спасибо. Я держусь». И убирал телефон.

Потому что между ним и Леной не было любви. Была благодарность. Было одиночество. Была её железная воля. Он это чувствовал. Но сопротивляться не было сил.

В марте, под утро, он поймал слабый сигнал и зашёл в старый аккаунт. Там было одно сообщение — от неизвестного номера:

«Женя, это Коля. Я на кладбище был. Встретил Юлькину мать. Она сказала, что Юля уехала, детей забрала. Адреса не оставила. Извини, я просто подумал — ты должен знать».

Женя прочитал три раза. Положил телефон. Вышел из блиндажа. Стоял под звёздами, сжимая автомат, и смотрел на линию фронта. Там, за огнями, где-то далеко, были его девочки. И он не знал, как их найти.

Ветер нёс запах полыни и горелой земли. Женя закрыл глаза. И впервые за многие годы не знал, о чём просить Бога.

---

Глава 15. Образ

Та деревня называлась Ольховка. Теперь там не росло ничего, кроме железа и смерти.

Зачистка заняла восемь часов. Женя шёл вторым номером, прикрывая старшего. К вечеру заняли позицию на окраине. Дом — разбитый, с провалившейся крышей. Женя забрался на второй этаж — туда, где когда-то была детская. На стене — обои: зайчики, мячики, солнышко. На полу — кукла с оторванной головой.

Он сел у окна, выставил винтовку, замер.

И в этой тишине к нему пришло видение.

Не сон. Не галлюцинация. Просто образ. Яркий, как вспышка.

Девушка. Маленькая, хрупкая, с тонкими пальцами и светлыми волосами, которые ветер треплет. Она стояла на крыльце какого-то дома — деревянного, с резными наличниками. На ней — простое платье, ситцевое, в мелкий цветочек. Босые ноги. И глаза — огромные, чистые, цвета утреннего неба. В них не было войны. Не было страха.

Она смотрела на него. Не осуждала. Не звала. Просто смотрела — и улыбалась.

— Кто ты? — прошептал он.

Она ничего не ответила. Только протянула руку. И в её ладони лежал василёк. Простой полевой цветок, синий, как её глаза.

Образ растворился. Женя моргнул — перед ним снова была разбитая комната, зайчики на обоях, кукла без головы. И запах гари.