Они попали под «Град» на высотке возле Углегорска. Когда он очнулся, рядом лежал Гриша. Без ног. «Агат» перетянул ему жгутом бёдра, а Гриша смотрел стеклянными глазами и шептал: «Жень, маме скажи… ну, что я не зря. Что не зря». Гриша умер через два часа.

Из девяти вернулось четверо. Семёна разорвало осколком. «Хохол» закрыл собой командира. Командир выжил, а Коля остался лежать в воронке — лицом вверх, с удивлёнными глазами.

Дебальцево пало. «Агат» шёл колонной, шатаясь от усталости, и в голове стучало одно: «Главное, чтобы дома все были живы».

Но дома уже не было.

---

Глава 4. Три креста

Весной 2014-го, когда Женя ещё только вставал на ноги в отряде, его отца задержали украинские силовики на блокпосту.

Шахтёр ехал к сестре в Горловку — продукты вёз, лекарства. Сказали, что «опознан» как сепаратист. Не били, даже не допрашивали. Просто повезли в участок, а на следующий день — морг. Инфаркт, официально. Но у Павла Алексеевича сердце было крепкое.

Женя узнал через неделю. Не плакал. Смотрел в стенку землянки два часа. Потом пошёл воевать дальше.

А в августе 2015-го погибла сестра.

Она служила в ополчении Луганска. В тот день прилетело — «Точка У» или что-то тяжёлое. Больница. Раненые. Алена перевязывала парня с осколками в спине, когда стена рухнула. Её нашли под плитой, в крови, и руки ещё сжаты, будто держали бинты.

У Алены осталась дочь — Таня. Семь лет, косички, веснушки. И огромные испуганные глаза. Муж Алены погиб годом ранее. Таню забрала мать Евгения, Татьяна Ивановна.

И началась для них другая война. Не та, где стреляют, а та, где ты сидишь в подвале — сыром, холодном — и считаешь разрывы.

Татьяна Ивановна сжимала Таню так, что у девочки синяки оставались.

— Бабушка, страшно, — шептала Таня.

— Терпи, внучка, — отвечала старуха. — Дядя Женя скоро придёт.

А дядя Женя лежал где-то под Чернухино, в грязи, с температурой, и не знал, живы ли они. Связи не было неделями.

О смерти отца он узнал через неделю. О смерти сестры — через две. Когда до него дошло, что Таня с матерью остались вдвоём в разрушенном городе, он хотел бежать через линию фронта.

Не побежал. Командир сказал: «Там своих нет. Сдохнешь — и их не спасёшь».

И он остался. Воевал. Потому что если он сейчас сломается — кто тогда защитит эту худенькую семилетнюю Таню?

---

Глава 5. Возвращение

Война кончилась не скоро. И не совсем — она осталась в каждом, кто там был.

В 2016-м, когда затихло, Евгений вернулся в свой город. Дом стоял полуразрушенный — окна выбиты, стена с трещиной, во дворе — воронка. Мать вышла на порог — седая, высохшая, но живая. А из-за её юбки выглядывала девочка с косичками.