По стоянке идут Бага и Мага, обсуждая полёт. ГАЗ-66 уже ожидает их рядом с КДП. После небольшого разбора весь лётный состав отвезут в палаточный городок, который уже установлен подразделениями обеспечения. Техники продолжают заправку вертолётов, а вооруженцы проверяют блоки.

— Третий день и опять пустой. Всё отстрелял, — говорит один из инженеров, снимая вместе с техниками «закопчённый» пустой блок УБ-32.

— А куда хоть стреляли? — спрашивает его один из подчинённых.

— Да кто его знает! Может просто в гору, чтобы домой не тащить. Вон сколько у нас С-5!

Вот что, а вооружения хватает! Постоянно готовы к подвеске и бомбы различных калибров, и неуправляемые снаряды, и пушки с пулемётами, патронов к которым немерено. И после этого кто-то будет говорить, что здесь нет войны. Зачем же тогда столько всего навезли?

А рядом с другим вертолётом людей было гораздо больше. Основная масса в гражданской одежде. Я подошёл поближе.

— Молодой человек! — позвал меня седой мужчина в голубом комбинезоне, гражданской кепке и сандалиях.

Ну совсем не военный! Мужчина стоял в нескольких метрах от вертолёта и внимательно смотрел за тем, что делают его коллеги. А они только возмущались и ругались с нашим замом по ИАС.

— Слушаю вас.

— Павлов, моя фамилия. Вот нас сюда вызвали ваши коллеги. Жалуются на Ми-8. Мы приехали, а никто нам ничего не объясняет. Вы нам что-то скажете? Вы — лётчик? — спросил он у меня с недовольством в голосе.

Начинаю понимать, что передо мной кто-то из представителей конструкторского бюро.

— Вы из КБ Миля? — спросил я.

— А откуда же ещё⁈ Конечно!

Надеюсь, меня не примут сейчас за сумасшедшего. Тем более представитель конструкторского бюро сам спросил.

— Ну, тогда, записывайте, — улыбнулся я.

Представитель авиационной промышленности приободрился и достал блокнот. Вот сейчас можно и повлиять на историю! Заодно и прокачать Ми-8.

— Станция оптико-электронных помех есть у вас?

— Эм… да, а зачем?

— Ну, у войск оппозиции могут быть переносные зенитно-ракетные комплексы. Точнее, уже есть.

— Это дополнительные 25 килограмм. Утяжеляет вертолёт. Мы уже получили информацию, что надо экранировать выхлопные устройства. Это ещё несколько десятков килограмм. Вы уверены, что вам это нужно? — спросил инженер.

— Жизнь и здоровье важнее. А двигатели можно «подкрутить». Смотрите, как я предлагаю…

Мы подошли к двигателю ТВ3–117МТ, который стоял на одном из вертолётов. Я сразу вспомнил, чем этот двигатель отличался от такой же модели, только «высотной» конфигурации. Инженер только и успевал записывать и раздавать указания.