Батыров посмотрел на меня, запыхтел и выпалил.

— А если и так⁈ Кто ж не хочет орден. Тем более, перед академией это хорошее подспорье.

И о чём он только думает⁈ Его академия уже в печёнках у меня сидит. Пускай бы ехал и не морочил голову. А то летаешь с ним и подчищаешь все грешки.

Сабитович видит и, наверняка, докладывает кому надо.

— Короче так, академик! Прекращай быть моим геморроем. Будет момент, когда я исправить ничего не смогу. Тогда придётся тебе отвечать, как командиру за всё.

На этом я решил закончить приватную беседу. Батырова оставил в кабине, а сам вышел на палящее солнце.

Карим в это время заканчивал заправку и отдавал пистолет водителю заправщика.

— Поговорил? — спросил Сабитович.

— А толку-то⁈ Мне кажется или он всегда такой был? — уточнил я.

— Не поверишь, Дима и я летаем с того дня, как он пришёл в полк. Никогда и ничего за ним не замечалось. Он был лучшим лётчиком! Поэтому поставили его командиром звена и академию пообещали. А потом эта авария, и всё. До сих пор расхлёбывает.

Вот же совпадение! Появился я, который умеет и летает, а лётчик Батыров испарился. Судьба сохраняет баланс, дав одному и забрав у другого.

За мыслями про Батырова, совсем забыл про то, что мне ещё в штабе нужно появиться. Я не переживал, что не сделаю это сегодня. Просто захотелось ещё раз зайти на чай к Елене. Пока думал об этом, решил снять куртку от комбинезона. Футболка ещё не успела высохнуть и по-прежнему прилипала к телу. Но хуже всего в штанах. Там всё вспрело от жары в кабине. Хоть в трусах летай!

Огромное желание снять штаны и постоять в одних трусах. Как раз так сделал Леонид.

— Клюковкин, это кайф! — радовался Чкалов, стоявший перед своим вертолётом без куртки и в приспущенных штанах.

Развернулся он на ветер, чтобы поток воздуха задувал ему… во все щели. Ещё поправлял правой рукой между ног «достоинство». И всё бы хорошо, да только именно в этот момент появился тот, кого мы не ждали.

— Это что за пляж⁈ Штаны подбери и фамилию не позорь! — появился из-за спины Чкалова начальник штаба эскадрильи Бобров Глеб Георгиевич.

— Товарищ майор, здравия желаю! — выпрямился Чкалов и протянул руку, чтобы поздороваться.

— Почесал этой рукой, а теперь здороваться, кот ты чеширский! В яму посажу за такое, — крикнул начальник штаба.

Чего он здесь забыл, понять никак не могу. Должен быть на командном пункте, а тут ходит по стоянке.

Глеб Георгиевич, как я успел заметить, мужик был неплохим. Только слишком много брал пример с Хорькова, который остался в Союзе. Буквально копировал повадки. И питал особую любовь ко мне. Видимо, сложившийся стереотип реципиента сказывается на наших отношениях.