— К сожалению.

После такого чудесного спасения, везти на аэродром тела погибших, трудно. Но и оставлять их духам ещё труднее.

В районе Анавы к нам пристроились Ми-24. От них узнали, что Енотаев дотянул до Баграма.

— 207й, на Окабе вас встречают. Спрашивали про груз, — запросил у нас командир одного из «крокодилов».

— Подтвердил. Но мы сначала в госпиталь. Раненных много.

— Вас понял.

После того как доставили раненых и погибших в Баграмский медсанбат, быстро перелетели на аэродром. В грузовой кабине остались несколько человек, которым помощь была не нужна. А ещё и тот самый «груз», за которым и ходили Сопин и вторая группа.

Руководитель полётами обозначил нам, что после выключения нас ожидают на КДП. Этого и следовало ожидать.

— 207й, встречать груз будут на рулёжке, — сообщил РП, как только мы начали освобождать полосу.

Только мы порулили к стоянке, как дорогу нам перекрыли два УАЗа и чёрная «Волга». Кажется, груз, который взяли разведчики очень ценный.

— Командир, просят фары выключить ненадолго, — передал слова Сопина Сабитович, и мы выключили свет.

Нам даже дверь в кабину экипажа прикрыли. Что ж за секретность такая⁈ В темноте можно было разглядеть, как от вертолёта уводят пленного. Как только машины уехали, мы продолжили рулить на стоянку.

После выключения, я ещё пару минут не вылезал из кресла. Перед глазами до сих пор стоит обрыв, и как мы летим вниз. И ведь другого варианта не было спастись.

Я вышел в грузовую кабину, и тут же чуть не упал, поскользнувшись на луже крови. Повсюду осколки и гильзы. Окровавленные бинты вперемешку с грязью и пылью. Даже при тусклом свете в кабине, картина не самая приятная.

— Мы сейчас поможем, — залезли в кабину два парня из группы Сопина.

— Сынки, идите спать. Мы сами, — остановил их Карим, который загребал на лопату гильзы.

Молодые ребята посмотрели на меня, и я показал им на выход.

— Спасибо вам. Я молиться уже хотел, хоть и не знаю как, — сказал один из них.

— Я тоже. Только… это ведь неправильно? — спросил второй.

— В окопах атеистов нет, мужики. Спасибо, что живые.

Парни вышли. Я предложил Кариму помочь, но он тоже меня отправил на улицу.

Я спустился по стремянке и оглянулся вокруг. В воздухе по-прежнему стоял запах сырости, керосина и отработанных газов. Освещение на аэродроме практически не работает, но транспорт ездит как в центре города.

В паре сотен метров, инженеры, подсвечивая фарами и фонариками, колдуют над повреждённой машиной Енотаева.

Я нашёл Димона, который беседовал с Игорем Геннадьевичем.

— Скажу честно, у тебя, Саня, нервы железные. Спасибо! — поблагодарил меня Игорь Геннадьевич, когда я вышел на бетонку.