Граус в этот момент улыбнулся. Как он мог сохранять такое хладнокровие в минуту смертельной опасности? Он что не понимает, что сейчас сдохнет⁈

Первый министр кивнул кому-то в стороне.

В следующее мгновение из всех дверей, выходящих во двор — справа, слева, из боковых коридоров, отовсюду — на морпехов хлынула волна людей со штурмовыми винтовками наперевес.

Агриппина Ивановна машинально подняла оружие, готовая открыть огонь и готовая уничтожить любого, кто встанет между ней и её добычей…

И замерла.

Это были не солдаты. Не гвардейцы в тяжёлой броне. Не офицеры в парадных мундирах.

Это были… дети.

Нет, не совсем дети — курсанты. Молодые парни и девушки в чёрной форме с серебряными нашивками на воротниках. Форме, которую Агриппина Ивановна узнала бы из тысячи, потому что сама когда-то её носила.

Нахимовское училище Военно-Космических Сил Российской Империи.

Кузница кадров имперского космофлота, где воспитывали будущих офицеров с восемнадцатилетнего возраста. Место, где она сама провела четыре года своей юности — лучших, возможно, года в её жизни. Место, где научилась всему, что знала о службе, долге и чести.

Училище располагалось здесь же, в столице, в нескольких кварталах от Адмиралтейства. И теперь курсанты этого училища — может быть, несколько сотен — бросались в атаку на её космопехов.

Со штурмовыми винтовками наперевес. Без бронескафов! В одних форменных кителях, которые не защитили бы даже от осколков, не говоря уже о плазменных штыках и пулях.

Они бежали через двор — юные лица с горящими азартом боя глазами, и с яростными криками «ура». Среди них были совсем молодые — явно первокурсники, которым едва исполнилось восемнадцать. Дети. По любым меркам — дети. И они неслись на закованных в нимидийскую сталь убийц, словно не понимая, что идут на верную смерть.

Или понимая — и всё равно идя.

Первые выстрелы прозвучали раньше, чем Хромцова успела среагировать.

Её морпехи открыли огонь рефлекторно, как их учили. На атаку отвечать контратакой. На выстрел — выстрелом. Это было вбито в них годами тренировок, сотнями реальных боёв. Мозг не успевал осознать, кто перед ними — пальцы уже давили на спусковые крючки.

И курсанты начали падать.

Они падали один за другим — как подкошенные, как сломанные куклы, как… как дети, в которых стреляют взрослые с боевым оружием. На них не было защиты, и достаточно было одного попадания, чтобы молодое тело рухнуло на камни двора. Юноша с копной рыжих волос упал, схватившись за грудь, и его губы ещё шевелились, произнося что-то, чего никто не слышал. Девушка с короткой стрижкой споткнулась на бегу и не поднялась — пуля попала ей в горло. Мальчишка — совсем мальчишка, которому, наверное, и восемнадцати-то и не было ( дети аристократов часто поступали в училище не достигнув совершеннолетия) — получил очередь в живот и скорчился на земле, воя от боли.