— Любопытно, — отозвалась Лена с видимым интересом, — и кто же там ему аплодировал?
— Короче говоря, Миша этот всю ночь просидел без сна возле костра, а хлопки со всех сторон раздавались, причём всё ближе и ближе…
— А Шарик чего?
— Шарик в конце концов не выдержал и рванул куда-то в болота ловить этого хлопальщика… с концами пропал при этом. А Миша, когда рассвело, собрался и сбежал оттуда, уток забыл захватить. Дома бриться начал, поглядел на себя в зеркало — а он седой весь… вот такая история.
— Брехня наверняка, но занимательная, — подытожила Лена, — нам бы мимо Шкавырни не промахнуться.
— По-моему это она, — показал я в прогал между соснами на дощатую стену, всю поросшую мхом, — типичный для нашей местности сарай, вряд ли его построили отдельно в лесу.
— Ага, — обрадовалась Лена и показала чуть правее, — а вон и первый дом на их улице. У них там стопудово одна улица, как в Торфяновке, так что не промахнёмся.
Я с натугой выкатил свой ИЖ на этот проезд, улицей его язык не поднимался назвать. Домов всего тут насчитывалось восемь штук, по четыре с каждой стороны, и были они все явно нежилыми на вид.
— Откуда тут петух-то взялся? — вслух подумал я, — из живности тут только крысы могут быть, а они кукарекать не умеют…
— Вот в том доме, — Лена показала на третье справа строение, — кажется калитка открыта, пойдём проверим.
Я поставил мотоцикл на боковую подножку и, повинуясь какому-то внутреннему голосу, рванул к этой открытой калитке во весь опор.
— Эй, ты куда так быстро, — крикнула мне в спину Лена, — аж пыль поднялась.
Но я не ответил ей, а только прибавил скорости. А она, глядя на мою решительность, тоже припустила за мной. Двор этого дома весь зарос лопухами и борщевиком, его я обогнул со всей возможной осторожностью, крикнув назад:
— Лена, осторожно, тут борщевика полно!
Входная дверь в дом тоже была распахнута, причём висячий замок, как я мельком успел заметить, был выдернут вместе со скобой и висел, покачиваясь из стороны в сторону. Пролетел, не задерживаясь, через сени с развешанными травами и чесноком, вот и столовая, объединенная с кухней, справа печка, нет никого… налево горница с голландкой, опять пусто… назад в сени — спуск в хлев… снова пустыня. Остаётся что… правильно, чердак — и в этот самый момент, как я подумал про него, сверху донёсся какой-то глухой звук. Лена уже стояла в дверях и тревожно смотрела на меня, я ей выкрикнул:
— Наверх за мной, быстро!
И сразу вскарабкался по приставной лестнице на чердак, а там на веревке, привязанной к стропилам, висело и дёргалось девичье тело, рядом табуретка валялась, отброшенная ногой, очевидно. Быстро подбежал, ухватил тело за ноги и поднял вверх, дёрганья, кажется, прекратились.