— Довольно позитивный взгляд на мир, — покачал головой старик. — На деле и так и так шансов нет.
— Жизнь — штука суровая, — усмехнулся я. — Знаешь историю закрытия второго портала?
— М-м-м… Легат Романо и его легионы его закрыл, — ответил он слегка неуверенно.
Видимо, чувствовал подвох.
— Легат Романо скомандовал отступление, — улыбнулся я. — Слишком много демонов защищали портал. Третий и Четвёртый легионы, естественно, выполнили приказ, начав отступление, а вот Первый иностранный его нарушил. Около двадцати тысяч гоблинов ринулись в атаку, штурмуя укрепления трёхсоттысячной армии демонов, — сжал я челюсть. — Гоблины прошли их насквозь, Великий шаман Дымник сжёг свою душу, закрыв портал, после чего остатки гоблинов пошли на прорыв. С-с-сука… Гоблины не сожалеют о своём выборе, но есть ещё один малоизвестный факт — гоблины не сдаются. Даже убегая. Им неизвестно чувство опустошения, когда плевать, жив ты или мёртв. Если есть задача, они будут её выполнять, если все цели выполнены, или потеряли смысл, они убегают. Если их поймали, они сделают всё, чтобы выжить.
— Это просто трусость, милорд, — произнёс старый музыкант.
— И это тоже, — кивнул я. — Но повторюсь, ты никогда не увидишь опустившего руки гоблина. Та кучка, что пошла на прорыв после закрытия портала, сильно уменьшилась, но вышла к легионам Романо. Несколько сотен гоблинов пережили эту безумную атаку. А потом продолжили убивать демонов в других местах.
— Прошу прощения, милорд, но к чему эти рассказы? — спросил помощник старика.
— Я шёл к воротам не умирать, — повторил я. — Моей задачей было дать время горожанам. Для выполнения этой задачи я придумал план отвлечения. Я изначально не собирался сдаваться. А когда начали собираться местные просто изменил план на более надёжный и продуктивный.
— То есть страха не было? — спросил старик, поднимая блокнот.
— Только безумец страха не испытывает, — усмехнулся я. — Просто его надо уметь контролировать.
Немного помолчав, музыкант опустил блокнот.
— Какая самая яркая эмоция вам запомнилась? — спросил он.
— Раздражение, — ответил я не задумываясь.
— На…
— На всё, — оборвал я старика. — Куда ни посмотри, всё вызывало раздражение.
— А как же… — запнулся он. — Не знаю… гордость?
— Это работа, старик, — покачал я головой. — Все чувства потом. Сначала раздражение.
— Вы ведь даже не из этой страны, насколько я знаю, — произнёс старик, смотря куда-то сквозь меня.
— Из Атолы, — подтвердил я.
— Но работа есть работа…
— Мать её, — буркнул я ворчливо.
Проследив за тем, как молодой парень вышел из таверны, Арен тяжко вздохнул.