До Портума, расположенного чуть южнее Агеи, добрались за неделю. Учитывая, что наша цель — это именно Агея, было бы логичнее от места стычки с двумя отрядами демон-командиров идти на северо-запад, а не на запад к Портуму, но ещё Таган в своё время рассказывал, что в той стороне небольшое поселение демонов и соваться туда не стоит. Так что пришлось сделать небольшой крюк. В сам Портум заходить смысла не было, так что мы его обошли по краю.
— Вы что-нибудь знаете о Портуме, Ваше Высочество? — спросил дурбаванец вечером у костра. — Как он пал?
Лагерь мы разбили к западу от руин Портума, и вопросу жреца я не удивился. Окрестности руин проверил Гряк и, по его словам, город практически пуст. В смысле, демонов там почти нет. Тем не менее заходить в город ради крыши над головой мы не стали. Пусть под открытым небом, но так всё-таки безопаснее.
— Нечего о нём рассказывать, — ответил я, роясь в вещмешке в поисках перца. — Горано, у тебя ещё есть перец? А то я свой найти не могу.
— Одну минуту, милорд, — потянулся он к своему вещмешку.
— А насчёт Портума, — посмотрел я на жреца. — Это единственный на моей памяти город, павший за один день. Обиднее всего, что он был центром логистики легиона в этом регионе. Узловой город. Агея, которая севернее, на момент падения была форпостом. Большой, хорошо защищённый город. Южнее стоял Дарон, на западе — Софиц, на востоке — Гаан. Плюс множество более мелких городов, деревень и военных баз. А в центре этой логистической системы — Портум. Да, город небольшой, да, основная масса войск располагалась на севере и западе отсюда, да, атаковали город огромные силы. Но, как ни крути, защита Портума была на весьма достойном уровне. А пал он за один день. И никто не знает, как это получилось. Связь с городом пропала через восемь часов после атаки, и ничего не предвещало столь скорого падения. Агейский прорыв практически лишил нас Второго и Двенадцатого легионов. Их остатки потом перевели в столицу, где пересобрали заново. Двенадцатый так там и остался, до конца защищая город.
— Как Империя вообще допустила Агейский прорыв? — спросил подошедший Дан.
После чего скинул рядом с собой охапку дров.
— Агейский прорыв… — вздохнул я. — Это последствие самой большой ошибки Империи в той войне, под названием Живой лес.
— Не помню такого, — заметил дурбаванец.
— А что за ошибка такая? — спросил Дан.
— Вы что, правда не знаете? — удивился я, посмотрев на жреца. — Ну ладно Дан, а вы что, историю не изучали?
— Я знаю, что Агейский прорыв это одна из двух самых масштабных операций демонов той войны, — качнул головой дурбаванец. — Собственно, Агейский прорыв в «хвосте краба» и Пуаренская трагедия в «левой клешне».