Я влетел в зияющий проём.
Внутри бушевал свет. Центральный зал храма был гигантским цилиндром, от пола до самого купола в центре которого висел… Сгусток.
Абстракция, которая напоминала нервный узел, сплетённый из молний, света и вращающихся математических формул, которые можно было видеть невооружённым глазом.
От него во все стороны, в стены, в пол, в сам воздух, тянулись нити чистого сознания. Это и был «центральный узел» — место, где мысль становилась реальностью.
Где воля «Шестёрки» материализовалась.
Здесь не было охраны…
Я приземлился на пол, и сфера Пустоты вокруг меня схлопнулась с тихим звуком. Я стоял, глядя на пульсирующий узел, чувствуя, как его присутствие давит на моё сознание, пытается найти в нём трещину, заразить, переработать.
Оно уже знало меня.
Боялось меня.
И концентрировало всё, чтобы остановить.
Не сегодня…
Я поднял руки к узлу и прошептал:
— Простите…
А потом — впился в мешанину из света и энергии своей сутью Пожирателя, и послал сквозь Пустоту импульс, направленный на всех тех, кто был нужен мне для уничтожения «Шестёрки» — правители «Пангеи», сильнейшие архимаги…
Все, кто должны были стать катализатором…
Их сила, их магия, их горящие Искры — всё, что делало их сверхлюдьми, правителями — хлынуло в меня через Пустоту.
Прямо сейчас они, ведущие войну там, далеко, лишатся своей магии. И, скорее всего — погибнут…
Но это был единственный выход, единственная возможность вырвать заразу «Шестёрки» с корнем!
Я ощутил каскад ударов. Океан огня из Нефритовой Империи. Песчаную бурю воли из пустынь. Холодную, расчётливую мощь европейской логики. Древнюю, тяжёлую силу пирамид, и многое, многое другое.
Всё это хлынуло в меня, сминая, ломая, переполняя каждую клетку, каждый нерв.
Я закричал. От боли и переизбытка силы. От того, что моё тело, моё сознание, моя душа разрывались на части под напором десятка солнц, заключённых в человеческую оболочку.
Из глаз, ноздрей, ушей, каждой поры моего тела заструился свет.
Собственная Искра расплавилась, не выдержав напора такой мощи — как начала плавиться и плоть…
Я едва удерживал эту силу — и становился чем-то иным.
Сосудом, переполненным до краёв.
Ярким, невыносимо ярким факелом в самом центре лилового кошмара!
И тогда, удерживая этот кипящий внутри океан силы одним только чувством, ледяной ярости, я повернул своё внимание к центральному узлу «Шестёрки»…
Плоть плавилась, испарялась, но я уже не чувствовал её. Всё моё существо было сконцентрировано на сердце «Шестёрки», на пульсирующем чёрном солнце, что висело передо мной, и на бушующей внутри меня буре из отнятых Искр.