— Хорошо.
Вадим победно улыбается.
— Тогда пошли. Пока никто не заметил.
Мы возвращаемся в квартиру. Он берет меня за руку, ведет через толпу. Люди что-то кричат, но я не слышу. Только его руку, теплую и сильную. Выходим на улицу, он вызывает такси. Мы садимся на заднее сиденье. Вадим притягивает меня к себе, целует в шею, шепчет:
— Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю…
— Надеюсь, что представляю, — улыбаюсь, чувствуя, как между ног становится влажно и горячо. Такси трогается. Ночной город мелькает за окном.
А я думаю: «Черт возьми, Лида. Ты только что согласилась поехать домой к незнакомцу. В платье, которое вот-вот лопнет. И тебе… абсолютно не страшно».
Наоборот. Мне страшно хорошо. И к черту все комплексы, к черту лишние килограммы, и принципы морали, пусть это будет на одну ночь, я согласна.
Никогда не понимал, что люди находят в худых девчонках. Ну да, красиво, фотогенично, удобно обнимать одной рукой. Но в постели? В жизни? Когда берешь в ладони что-то настоящее, вот тогда чувствуешь женщину по-настоящему.
А я всю жизнь думал, что мне это не нужно. Мои бывшие были все как на подбор: фитоняшки, модели из соц.сетей, длинные ноги, плоский живот, грудь размера «достаточно, чтобы было видно». Я трахал их, они стонали красиво, но после этого я всегда оставался пустым. Как будто ел конфету без начинки.
А сегодня я пришел на этот долбаный день рождения только потому, что Димон, именинник, три дня подряд бомбил меня в чат: «Вадь, если не придешь, я тебя сам притащу за яйца».
Я пришел. В черной рубашке, которую надел, потому что она чистая и свежая после стирки. Думал: посижу час, выпью пива, скажу «с днем рождения» и свалю домой к своей штанге и сериалу.
И вот стою в коридоре, пытаюсь незаметно проскочить на кухню за пивом, и вдруг — бам. Кто-то врезается в меня спиной. Я открываю рот, чтобы сказать «осторожнее», но слова застревают.
Девушка.
Черное бархатное платье, облегает ее так, словно ткань влюблена в каждую складочку. Грудь тяжелая, высокая, выпирает из выреза так, что я невольно сглатываю. Талия мягкая, живот округлый, чуть выпирает вперед — и это не отталкивает, это… завораживает.
Бедра широкие, платье натянуто на них, как вторая кожа. Разрез сбоку открывает ногу, гладкую, такую, что хочется провести по ней ладонью от колена до самого верха и не останавливаться.
Я стою как идиот и просто смотрю. Она оборачивается. Темные волосы длинными волнами, зеленые глаза с легкой тревогой, губы вишневые от помады. Девушка ярко краснеет, до кончиков ушей.
— Извини, — бормочет она.