— Лида! — Маша тащит меня в гостиную. — Знакомьтесь, это моя лучшая подруга!
Несколько человек оборачиваются, улыбаются, кивают. Я улыбаюсь в ответ, чувствуя себя выставочным экспонатом. «Вот, смотрите, пышная разведенка в слишком тесном платье».
Пробираюсь к кухне, там меньше народу. Наливаю себе вина в пластиковый стаканчик. Красное, полусухое, делаю глоток. Еще один. Тепло разливается по телу, становится немного легче.
И тут я слышу голос за спиной:
— Эй, можно пройти?
Оборачиваюсь и… замираю.
Парень стоит в дверном проеме кухни. Высокий, широкоплечий, в черной рубашке, которая обтягивает грудь и бицепсы так, будто ее шили на заказ. Короткие темные волосы, легкая щетина, синие глаза. И взгляд… этот взгляд скользит по мне сверху вниз, медленно, нагло, как будто он имеет на это полное право.
Понимаю, что стою посреди прохода и блокирую дорогу. Отступаю в сторону.
— Извини, — бормочу.
Он проходит мимо, но не уходит. Останавливается рядом, берет бутылку пива из холодильника. Открывает, делает глоток, смотрит на меня.
— Ты тоже прячешься? — спрашивает он.
Голос низкий, с легкой хрипотцой. От этого голоса у меня по спине бегут мурашки.
— Ага, — отвечаю — Не люблю толпу.
— Я тоже. Меня сюда затащили силой. Сказали: «Вадим, ты должен прийти, иначе мы тебя сами притащим». Вот я и пришел. Вадим, кстати. Вадим Сафронов.
Он протягивает руку, я пожимаю ее. Его ладонь большая, теплая, чуть шершавая, наверное, от штанги или чего-то такого.
— Лида. Лида Журавлева.
Он не отпускает мою руку сразу. Держит секунду дольше.
— Красивое имя. Подходит тебе.
Я фыркаю:
— Ага, особенно когда я стою тут в платье, которое вот-вот треснет.
Он опускает взгляд на мое платье. Медленно. Очень медленно. Его глаза задерживаются на вырезе, на том, как ткань натягивается на груди, потом скользят ниже, по животу, по бедрам.
— По-моему, оно сидит идеально, — говорит спокойно, но в голосе появляется что-то хриплое, почти рычащее. Я краснею. Чувствую жар на щеках, на шее, даже между лопаток.
— Ты шутишь?
— Нет. Серьезно. Оно… подчеркивает все, что нужно подчеркивать.
Вадим улыбается — криво, чуть нагло. У него ямочка на щеке. Черт возьми, эта ямочка меня добивает. Я откашливаюсь, пытаясь вернуть себе контроль:
— Спасибо… наверное. А ты всегда так комплименты раздаешь или только тем, кто блокирует проход на кухню?
Он смеется, коротко, низко, от этого смеха у меня внутри все сжимается.
— Только тем, кто выглядит так… аппетитно.
— Аппетитно? Серьезно? — я чуть не поперхнулась вином.
— Ага. Как большой кусок торта, который хочется съесть медленно, смакуя каждую крошку.