Я закатываю глаза, но внутри уже бабочки летают стаями.
— Оригинально. Никто мне еще не сравнивал с тортом.
— Значит, я первый. Приятно.
Он наклоняется ближе, чтобы перекричать музыку:
— Хочешь, сбежим на балкон? Там тихо. И никто не будет заставлять нас пить за здоровье именинника в пятнадцатый раз.
Я киваю, не раздумывая. Потому что если останусь здесь еще минуту, то либо расплавлюсь от его взгляда, либо скажу что-нибудь глупое.
Мы выходим на балкон. Холодный воздух обдает лицо. Я вздрагиваю, Вадим снимает свою рубашку, под ней черная майка, обтягивающая торс, мышцы перекатываются под кожей, татуировки на плечах и предплечьях блестят в свете фонарей. Он накидывает рубашку мне на плечи.
— Не мерзни.
— Спасибо, — шепчу. Вдыхаю его запах, смесь одеколона, легкого пота и чего-то мужского. Голова кружится сильнее, чем от вина.
Мы стоим молча. Он достает сигарету, прикуривает. Я смотрю на огни города внизу.
— Знаешь, — говорит он вдруг, выдыхая дым в сторону, — я пришел сюда и думал: «Ну и скукотища». А потом увидел тебя в коридоре и подумал: «Ого. Вот это уже интересно».
Я смеюсь нервно.
— Ты всегда так быстро переходишь к делу?
— Когда вижу то, что мне нравится — да.
Он поворачивается ко мне. Смотрит прямо в глаза. В его взгляде нет шутки. Только голод. Чистый, откровенный голод.
— А ты мне нравишься. Очень.
— Ты… серьезно? — чувствую, как сердце колотится где-то в горле.
— Очень.
Вадим делает шаг ближе. Кладет руку мне на талию. Осторожно, но уверенно. Пальцы ложатся на мягкую ткань платья, чуть сжимают.
— Можно? — спрашивает тихо. Киваю, потому что говорить уже не могу.
Он притягивает меня к себе, упираюсь ладонями в его грудь. Под майкой — твердые мышцы, горячая кожа. Он наклоняется и целует меня.
Поцелуй грубый, жадный, но в то же время нежный. Его губы теплые, язык проникает внутрь, исследует. Я отвечаю, сначала робко, потом все смелее. Руки скользят по его спине, по рельефным мышцам.
Он отрывается на секунду, шепчет в мои губы:
— Блядь, Лида… ты такая… аппетитная. Такая вкусная.
— Это комплимент? — смеюсь тихо, прижимаясь ближе.
— Это факт.
Его руки опускаются ниже, сжимают мои бедра. Сильно. Я вздрагиваю от удовольствия и от того, как платье натягивается еще сильнее.
— Чувствуешь? — спрашивает он хрипло. — Как я тебя держу.
— Да…
Он прижимает меня к перилам балкона. Его тело твердое, горячее. Я чувствую, как его твердый член упирается мне в живот через джинсы.
— Хочу тебя, — рычит тихо. — Прямо сейчас.
— Здесь… нельзя…
— Тогда поехали ко мне. Прямо сейчас.
Смотрю ему в глаза. В них — чистое желание. И что-то еще. Нежность? Одержимость? Не знаю. Но я киваю.