Перед лицом мелькнул немаленький кулак со сбитыми костяшками, взгляд зацепился за татуировку в виде полукруга встающего солнца, и тут же пришлось вновь отступать, уходя от замаха правой. Обрюзгший выпивоха двигался на удивление уверенно и быстро. Явно боксёр в прошлом!

Я попробовал подцепить лодыжку носком кроссовки, но дядька ловко переступил, не дав провести подножку, и снова пробил в голову. На этот раз мне удалось перехватить запястье и дёрнуть его на себя, вот только весил противник куда больше моего и сполна этим своим преимуществом воспользовался, не позволив бросить себя через бедро. Мы закружились в клинче, а только за спиной боксёра оказалась невысокая, чуть ниже уровня колен, оградка газона, я приналёг и резким толчком заставил его отступить назад, споткнуться и завалиться на траву. Пальцев дядька не разжал и утянул меня за собой, я рухнул сверху, упёрся левым предплечьем в горло, правой в быстром темпе провёл три не слишком сильных удара; вырубить — не вырубил, лишь рассадил губы, расквасил нос и подбил глаз. И сразу, памятуя о том, что в драке с несколькими противниками борьба в партере грозит заездом в черепно-лицевую хирургию, а то и в реанимацию, вырвался из ослабшей хватки, вскочил на ноги. Кинул взгляд на сбитого пинком мужичка, но сшибка вышла столь скоротечной, что он ещё только-только пытался подняться с асфальта, тогда я со всего маху зарядил носком кроссовки боксёру по голове. Брызнула кровь, вроде бы даже мелькнули выбитые зубы.

— Серёжа! — пронзительно завизжала Алёна; я резко обернулся и увидел, что из машины выбрался водитель. И выбрался не с голыми руками, а с самодельной финкой.

Был он моих лет, худой и жилистый, в спортивных штанах с белым лампасом и тельняшке в синюю полоску навыпуск.

— Т-ты ч-чё н-на⁈ — выдал парень и решительно двинулся ко мне. — З-зарежу, с-сука!

Сиганув через кусты, я оторвался от заики и принялся шарить по траве глазами, выискивая обломок кирпича или горлышко разбитой бутылки. И тут вновь заголосила Алёна:

— Стой! Стрелять буду!

Блондинка бросила сумочку и наставила на водителя «жигулей» чёрный револьвер размером с наган, только куда более массивный. Удерживала она его сразу двумя руками, и даже так те явственно дрожали.

Я спешно отпрянул в сторону, дабы не зацепило струёй, и скомандовал:

— Стреляй!

Девичий палец на спусковом крючке напрягся, спица курка пошла назад, но парень с ножом остановился, и Алёна заколебалась, ослабила нажим. А там заику окликнул поднявшийся с асфальта мужичок в пиджаке.

— Федя, уходим! — крикнул он, выпрямился и вновь сложился надвое, да так и двинулся к «жигулям». — Живо!