Он двинулся к дороге и махнул рукой, останавливая неспешно кативший в сторону улицы Гагарина «москвич». Притормозивший у обочины водитель получил пятьдесят рублей и с превеликим удовольствием взялся нас подвезти, благо расстояние было пустяковым: три остановки и там ещё немного по частному сектору. Можно было и вовсе напрямик через посёлок проехать, но тогда всю дорогу пришлось бы трястись на разбитой колёсами грунтовке; водила подумал-подумал и решил сделать крюк.

Владимир устроился на переднем сиденье, я с Ромой погрузился на заднее. Мужичок лет пятидесяти тронулся с места и кивнул в сторону кафетерия.

— А чего там стряслось? Ментов-то, ментов!

— Машину сожгли, — небрежно проронил коммерсант, не желая вдаваться в детали.

Мы с Ромой водителя тоже на этот счёт просвещать не стали. Сожгли — значит, сожгли.

— Совсем хулиганьё распоясалось! Никакой жизни не стало! Вот она — свобода! Лопайте полной ложкой, не подавитесь только! А за границей и свобода, и порядок! Там машины не жгут!

Владимир разговор не поддержал, но дядька продолжил бухтеть себе под нос, умолк только когда свернул в посёлок. Дорога была не заасфальтирована, автомобиль тяжело переваливался и скрипел, выбираясь из одной ямы и закатываясь в соседнюю. Вновь дядьку прорвало уже на месте.

— Ну что за люди? — возмутился он, остановив «москвич» на перекрёстке. — Такие дворцы отгрохали, неужели не могут скинуться и всем миром асфальт положить⁈ Самим же ездить! Вот в Германии такие дороги, всем дорогам дороги! Автобаны!

В одном водитель был совершенно прав: двухэтажные особняки иначе как дворцами и в самом деле не поворачивался назвать язык. Насколько я помнил, раньше здесь была окружённая высоченными тополями поляна, куда мы иногда ходили играть в футбол, но сейчас от деревьев не осталось и следа. Их выкорчевали, а землю разделили на участки и застроили. Точнее — застраивали; местами ещё стояли бетонные фундаменты, кое-где стены только заводили под крыши или уже даже шли отделочные работы, но пока что на соседей свысока взирали пустые оконные проёмы.

— Ну ничего себе! — только и протянул Рома, выбравшись из машины.

И это ещё мягко сказано — «ничего себе»! Нечто подобное мне доводилось видеть разве что в американских фильмах, действие которых происходило в богатых пригородах. Там двери домов и ворота пристроенных к ним капитальных гаражей тоже выходили прямо на улицу. Правда, у нас заборы выглядели куда солидней, так просто на задние дворы не пройти — кругом каменные стены метра в три высотой.

«Москвич» развернулся на перекрёстке и укатил прочь, а Владимир решительно двинулся к одному из так поразивших нас с Ромой особняков, уже полностью обжитому. Приятель молча ткнул меня локтем в бок; я кивнул — мол, вижу.