Во дворе знакомых не встретил, дошёл до угла дома и уже там в тени девятиэтажки наткнулся на Андрея и Рому. Первый нарядился по пляжному — в длинные шорты-бермуды, сланцы и сетчатую безрукавку, а на плечо набросил матерчатую сумку с бутылкой газировки и покрывалом. Второй, такое впечатление, и вовсе не ложился спать, был помят и поддат, его широкое лицо казалось непривычно бледным.

— Да я вчера и выпил всего соточку! — уверял он Фролова. — Хочешь — побожусь? Дюша, вообще понять не могу, с чего меня так вынесло! Встал — башка трещит, ну и подлечился с утра. Ты ж не говорил, что прямо сегодня за руль садиться нужно!

— Ты только в запой не уйди, — попросил Андрей, снял тёмные очки и нацепил их на голову. — Здоров, Серый!

— Привет-привет!

Мы обменялись рукопожатиями, и Фролов заметил мою новую цепочку.

— Ну ни фига себе! Где урвал? — поинтересовался он.

— Там нет больше, — отмахнулся я и спросил: — Твоя не освободилась ещё?

— Сейчас выйдет.

Я взглянул на кафетерий и обратил внимание на стоявший перед ним угловатый автомобиль, своими формами напоминавший то ли иномарку, то ли «девятку» с багажником; такого раньше на глаза не попадалось.

— Что за модель у серой тачки? — кивком указал я на машину.

Рома фыркнул.

— Блин, Серёга, это ты у нас Серый! А цвет называется «мокрый асфальт».

— Да и хрен бы с ним. Модель какая?

— «Девяносто девятая», — пояснил Романов. — С год назад на ВАЗе выпуск наладили. С завода стоит под лимон. Как две «пятёрки», прикинь?

Он зашагал к автомобилю; мы с Андреем остались стоять на углу.

— Алёнку хахаль привёз, — сказал тогда Фролов и полюбопытствовал: — Ты хоть присунул ей в тот раз?

Я сплюнул под ноги и досадливо поморщился.

— Блин, Дюша! Я же тебя об Аньке не спрашиваю, так?

— А чего тут такого? — непритворно удивился Фролов. — Аньку я во все дыхательно-пихательные через день да каждый день приходую. Любит она это дело.

В иной ситуации я бы только молча позавидовал, но сейчас откровения Дюши невесть с чего резанули по живому.

— Она сам процесс любит или именно с тобой? — хмыкнул я и сразу о своих словах пожалел, обнял напрягшегося приятеля и похлопал его по спине. — Прости дурака, глупость сморозил. Завидую белой завистью просто. Мне до твоих достижений большого секса далеко, Алёнку на две трети только раскрутил.

— В смысле? — удивился Андрей и встопорщил ладонью короткий ёжик выгоревших на солнце волос, едва не смахнув при этом с головы солнцезащитные очки. — На две трети — это как?

— Сам же про дыхательно-пихательные разговор начал! Сколько их по-твоему? Не три разве?