— Хорош! — сказал я приятелю, развернулся и увидел, что Кислый выхватил из кармана выкидной нож.

— Ну чё, нна? Зассал? — подначил он Андрея, когда клинок со щелчком вылетел из никелированной рукояти.

Нож — оружие нападения. Наскочить, пырнуть — это работает. И даже если просто отмахиваться, мало кто нарываться на неприятности станет. Но уповать на перо, просто выставив его перед собой, — идея не из лучших.

Кислый движения Фролова, такое впечатление, попросту не заметил. Пинок по запястью выбил из руки нож, и тут же Андрей ударил левой в нос. Несильно, зато быстро и точно. Хлюпнуло, потекла кровь.

— Троллейбус едет, — сказал Рома. — Валим!

Андрей драку продолжать не стал и кивнул.

— Поехали!

Кислый зажал ладонью расквашенный нос, сплюнул кровью под ноги и совершенно спокойно, без всякой истерики пообещал:

— Звездец тебе, падла! Всем вам звездец, твари!

Но нам уже было не до него. Троллейбус с лязгом распахнул дверцы, мы вошли внутрь и сгрудились на задней площадке.

— Спасибо, пацаны! — поблагодарил нас Толстый. — А то этот наркоша пристал, как банный лист: займи денег, да займи! Будто отдавать собирался…

— Забей! — отмахнулся от него Фролов. — И постригись уже, зарос как не знаю кто.

Тихон насупился, но, сказать начистоту, его молодёжная стрижка давно потеряла всякий вид, а волосы на висках грозили в скором времени превратиться в бакенбарды.

Впрочем, мне не было до внешнего вида одноклассника никакого дела; я обратился к Лёне.

— Тоже в ментовку?

— Ага, вызвали чего-то. По ходу, из-за Геры.

— Они там встречу одноклассников организовать решили, — заулыбался Рома и ткнул в бок Гуревича. — Лёня, а девчонок точно вызвали?

— Мне откуда знать? — удивился тот.

— А чего тогда в костюмчик вырядился? Кент, в натуре!

Лёня Гуревич за словом в карман не полез и, указав на спортивные штаны с тремя полосками, припомнил Роме старинную присказку:

— На себя посмотри! Знаешь, кто носит фирму «Адидас»?

— Три-два-рас! — немедленно озвучил ответ Толстый, благоразумно его при этом смягчив, но даже так отхватил от Ромы за неудачную шутку затрещину.

Гуревич и здесь за приятеля вступаться не стал, вместо этого обратился с вопросом к Фролову.

— Дюша, ты что насчёт сборки мебели надумал?

— Я в деле, — ответил тот. — Серого в напарники возьму, он не против. Только что по деньгам?

— Об этом надо с папой говорить. Подходите во второй половине дня. Знаете, где наш бокс?

Фролов кивнул и толкнул в плечо Рому.

— Романыч, ты квасить станешь или делом займёшься?

— Не знаю, — ответил здоровяк. — Недельку точно побухаю, а там видно будет. Думаю, в шофёры подамся, как батя.