— Есть! — Полковник вскочил так резво, что стул под ним жалобно скрипнул.
— Свободен.
Полковник Гурьянов, тридцать лет в армии, оплот ДОСААФ и гроза всех кооператоров Тульской области, развернулся почти по-строевому и пошел по направлению к выходу.
Муха на окне возобновила свои суицидальные удары о стекло.
Полковник едва открыл дверь, как нос к носу столкнулся со Степаном. Тот пришел в бухгалтерию с какими-то бумажками для Инессы Павловны. Полковник замер. Лицо его, едва успевшее вернуть себе нормальный оттенок, снова стало белым, как свежая штукатурка. Он посмотрел на Степана так, будто увидел призрака и бочком, мелкой рысью, засеменил прочь по коридору.
Степан проводил его взглядом. Потом шагнул в бухгалтерию и прикрыл дверь.
— Погодите-ка, — произнёс он, глядя то на меня, то на Инессу Павловну. — Это же Петр Гурьянов?
— Он самый, — кивнул я. — Временный председатель ДОСААФ. Со вчерашнего дня. А ты его знаешь?
— Знаю, — хмыкнул Степан и присел на край стола, отчего Инесса Павловна неодобрительно поджала губы. — Он у Юрия Ивановича служил. Ротой командовал. Только не потянул: там такие дела были, что вспоминать неохота. Генерал его из части с позором выгнал. При всём строе.
Ага! Значит, полковник не просто так нарисовался в генеральском кресле! И не просто так кинулся рушить всё, что генерал создал. Ему хотелось, чтобы Зимов вернулся на пепелище.
— Так это подлая месть! — вырвалось у меня.
— Он что, гадить начал? — Степан нахмурился. — Так давайте я с ним поговорю. По-свойски. Он меня помнит.
— Не надо, Степан, — сказала Инесса Павловна. — Я Пете уже всё популярно объяснила. Он больше не будет. Он мальчик хороший, просто немного запутался.
Спорить с Инессой Павловной не стал даже Степан.
В кабинете меня встретила Люда, весёлая и болтливая, как весенний скворец. Она щебетала про дачу подруги, про первую рассаду, про то, что по телевизору показывали новую дурацкую рекламу. Она даже не подозревала, что над её головой только что просвистел меч. Ну и пусть не знает, решил я. Есть вещи, о которых лучше не знать.
Ее щебетания оборвала трель телефона. Я поднял трубку.
— Алло?
— Олег? — Голос Тамары Николаевны звучал совсем иначе: устало, но живо. — Юру прооперировали. Всё прошло хорошо. Врачи говорят, пару месяцев — и выпишут. Ругается уже, папиросы требует.
— Тамара Николаевна, это отличная новость, — честно сказал я. — Передайте Юрию Ивановичу, что мы его ждём. И пусть он поскорее выздоравливает. А насчет папирос… не переживайте, мы на работе развернем кампанию борьбы с курением. Будем ему леденцы и курагу подсовывать вместо табака!