Просыпаюсь от того, что он целует меня в плечо. Коротко, сухо, будто извиняясь.
Открываю глаза. Марк уже одет, стоит на одном колене у кровати, галстук висит на шее двумя тёмными полосами.
— Спи, — говорит шёпотом. — Я сам.
Он всегда так. Даёт мне досыпать, собирается бесшумно, а потом я выхожу на кухню и нахожу её абсолютно чистой — ни чашки в раковине, ни крошек на столе. Только фруктов в вазе становится меньше, и от сыра в холодильнике остаётся аккуратный уголок. Значит, завтракал. Значит, всё в порядке.
Я всё равно встаю.
Натягиваю его рубашку — ту, что он вчера бросил на кресло, — и иду варить кофе. В рубашке я утопаю, рукава болтаются ниже ладоней, и это моя любимая часть утра: ходить по квартире в его вещах и чувствовать себя единственной женщиной на земле, которая имеет на это право.
— Ты чего не спишь? — Марк появляется на кухне, застёгивая манжету. Волосы у него ещё влажные после душа, и на виске прилипла одна тёмная прядь.
— Хотела тебя проводить.
— Провожать надо в командировку, — улыбается он. — А я на работу.
— Тогда просто позавтракать с тобой.
Он садится. Я ставлю перед ним омлет и тосты, себе — кофе, и мы едим молча, и это молчание у нас хорошее. Такое, какое бывает только у людей, которым не надо заполнять паузы.
Я перевожу тексты. Сижу дома, в маленьком кабинете у окна, и целыми днями переписываю чужие книги на русский. Мне за это платят меньше, чем Марку за его чертежи, но мне хватает. Он вообще никогда не спрашивает, сколько я зарабатываю. Он спрашивает, интересная ли книга.
— Интересная? — говорит он, будто услышал.
— Жуткая. Там женщина живёт в доме, где её никто не слышит.
— Не читай на ночь.
— Я и не читаю. Я перевожу.
Марк усмехается и смотрит на часы. И вот тут я замечаю: он смотрит на часы не так, как обычно. Не «мне пора», а «мне надо начать». У него между бровями собирается эта его вертикальная складка, которую я знаю лучше, чем собственное лицо. Она появляется, когда он решает сложную задачу.
— Что-то на проекте? — спрашиваю.
— Нет. Всё в порядке.
Он отставляет чашку. Не допил. Марк никогда не оставляет недопитый кофе.
— Алина. — Он смотрит мне прямо в глаза, спокойно и ровно. — Нам надо кое-что обсудить.
— Мм?
— В пятницу к нам переедет Кристина.
Я не сразу понимаю. То есть я слышу слова, все до одного, они даже складываются в предложение, но смысл приходит с задержкой, как звук грома после молнии.
— Кто?
— Кристина. — Он не отводит взгляд. — Ты её не знаешь.
— Хорошо, что хоть так, — говорю я зачем-то и слышу, как глупо это звучит.
— Алина.
— Погоди. — Я ставлю чашку. Руки почему-то надо чем-то занять. — В каком смысле переедет?