— А чем докажешь, что ты Остий? — я решила не терять надежды. Одну мою подозреваемую уже убили, нехорошо, если я также потеряю и второго! Эдак и впрямь на меня подумают. Я обвиняю человека — и он умирает! Эффектно, но не эффективно!

Мужик вытер несуществующие слёзы и злобно уставился на меня из-под насупленных бровей.

— У меня, вообще-то, брат умер, если ты не заметила! — скрипучим, а не таким пафосно-срывающимся голосом как минуту назад, произнёс он.

Но я была неумолима.

— А вчера любимый, я надеюсь, племянник, — парировала я ему. — Но не видела страданий тут ни у одного, ни у почти невесты…

Клементина на этих словах смущённо потупилась.

— … Ни у ближайших родственников!

— У меня брат — самый ближайший родственник, — буркнул мужик, ничуть не смутившись. Наглый, зараза! — Ещё жена, дети и дальше другие всякие. А брат умер!

— Что брат умер — я верю, но какой? — если он собирался меня отвлечь, у него ничего не вышло. Это даже Звояру не удавалось и ректору. А они оба на студентах вон сколько времени тренировались! Но я ответа на свой вопрос добьюсь, чего бы мне ни стоило.

Вместо ответа мужик воздел вверх руку, и в его кулаке возник огромный огненный шар. Прямо-таки жарко стало!

На всякий случай я подняла лопату, защищая себя и жмущегося к моим ногам Клёму, и решила уточнить:

— У вас в семье что, и стихийники есть? Что за ерунда тут вообще творится!

Второй раз мне пришло на ум, что маги всё-таки чокнутые. Вместо того чтобы развивать дар семьи, они закапывают медиумов под клумбой, зато растят в одном доме стихийного мага и некроманта, хотя они друг другу противопоказаны! Хуже только целители!

— Я не стихийник, — буркнул, видимо, всё-таки Остий. — Просто во мне почти вся магия двоих.

Мне стало грустно. Бедолага Гримий! Мало того что брат ещё в материнской утробе высосал почти всю магию, и ему приходилось расти с тем, кто получил всё, так ещё и дальше получалось только хуже. Они были оба довольно страшненькие и плюгавые, но у Остия была жена, дети и как минимум одна любовница. А у Гримия даже работа была ненастоящая. Потому что никто всерьёз не мог рассчитывать, что маги будут договариваться с инквизиторами!

— Ладно, — я надеялась, что выгляжу достаточно уверенной в себе и ничуть не расстроенной неудачей. — А как он погиб?

— От кровопотери, — буркнул Остий. — Что-то порвало его рот. Крови натекло так, словно ему вспороли брюхо. Через рот.

Мы переглянулись с Дарреном. Всё понятно. Паук! Он же был на государственной службе! Чтоб его ведьмы грызли, такую стройную теорию мне сломал! Я надеялась, что злодеем всё-таки будет он. Это так хрестоматийно — брат отца, убивающий племянника. Ну и какая разница, что он двоюродный! К тому же откуда-то у Кристанс взялся паук! Через поцелуй к тому же. Гримий подходил как нельзя лучше, но умер. Неужели хотел кому-то рассказать что-то важное?