Но нет!
Зафыркала виверна. Похоже, ей тоже не нравилось происходящее, однако Иней даже не повернул головы в сторону бедной зверюшки. Я снова уставилась на него, надеясь, что если не убью взглядом, то хоть отобью все желание.
Увы, и на это мой взгляд не годился. И тогда я зажмурилась и стиснула зубы, пообещав себе, что никакой мольбы Иней от меня не дождется. Меня убивали, в меня только что ударила молния! Уж это я как-нибудь переживу. Прежде чем умереть.
Я не вздрогнула, когда пальцы Инея коснулись моей ноги.
Но последовавший за этим звук заставил меня дернуться и широко распахнуть глаза. Этот звук я не спутаю ни с чем — звук удара моей же лопатой по тупой металлической волчьей башке!
'Пытки — это только первый этап.
Новички считают, что после пыток
возможны только более серьёзные пытки. Или смерть.
Но после пыток есть осознание, что сейчас их нет.
И человек узнает о том, что для него ценно,
больше, чем когда-либо ещё'.
Ифигения Астаросская.
«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки».
Мне казалось, что время замедлилось. В школе нам как-то рассказывали, как видят мухи и мелкие феечки. Ну феечки точно, у них это можно узнать напрямую, если поймать и приложить усилия для повышения разговорчивости. В общем, они видели всё так медленно, словно окружающие движутся в густом сиропе.
Вот так я видела, как проклятый волчара со спущенными штанами медленно заваливается набок и падает. И теперь я видела того, кто спас меня. Высокий и красивый с развевающимися волосами… Ладно, это от страха. Не особо высокий и в меру симпатичный парень с моей лопатой в руках.
Я решила, что если он мне не скажет, откуда он взял мою лопату, то и бесы с этой лопатой.
Вообще, чем больше я смотрела на этого совершенно незнакомого мне парня, на плече которого я не видела душечки, тем сильнее я была уверена, что знаю, кто это. А когда он стащил с плеч короткий плащ и набросил на меня прежде, чем начать освобождать руки и ноги, я окончательно поняла, кто передо мной.
И от этого мне впервые, наверное, было нечего сказать. Потому что пусть на этом парне и не было короны, а портретов короля я не видела ни разу, я знала, что не ошиблась.
Король — а это точно был он! — перешагнул через тело отключившегося Инея и принялся методично разрезать верёвки на моих щиколотках и запястьях. Освободив очередную конечность, он откладывал кинжал и быстро растирал занемевшие мышцы, а потом брался за следующую. После помог мне сесть и завернуться в его накидку.
И вот только после этого он рявкнул, обращаясь к лесу: