Но вслух я это говорить не стала. Не надо ускорять собственную гибель, я и без того в незавидном положении. Я уже жалела, что не извернулась, когда он сгрузил меня на виверну, и не ударила хоть бы и слабой, но неожиданной магией. Сейчас я была привязана так, что не могла шевельнуться, а от холодного камня спина промерзла до желудка.

— Мне сказали, что я неправильно понял задание, — пробормотал Иней так тихо, что это было едва слышно из его металлической головы. Он что-то искал на поясе, и мне стало нехорошо, когда я увидела, что за арсенал висит у него сбоку.

Миниатюрная кошачья лапа с очень острыми зубьями, вилка еретика, тиски для пальцев, тонкая игла и кинжал. Как он вообще не дребезжал, когда набросился на меня! Я должна была его услышать!

Конечно, я хорохорилась как могла. Знание всё-таки пугает больше незнания. Я имела прекрасное представление о применении этих орудий, так что не могла больше так оптимистично и бесстрашно смотреть в будущее, как раньше. Честно говоря, если бы был хоть малейший шанс, что он меня отпустит, я бы уже начала умолять.

Тем временем Иней снова поднял голову и уставился сквозь темные прорези на меня.

— Надо было именно убить наследницу, — глухо произнес он. — Магия тут ни при чём. Это был политический обмен, и потеря наследницы сказалась бы на Астаросских, хоть она им и неродная.

Я даже забыла, что лежу голая на ритуальном алтаре и мерзну, умирая от страха. В каком это смысле неродная? Разве я могу… быть им неродная?

Я вспомнила маму и папу. Я была зла на них и их образ жизни, я чувствовала себя чужой из-за своей магии, но разве это давало мне право хоть раз усомниться в нашем родстве?

Родители всегда были очень заняты и чаще отдавали меня нянькам и учителям, но так делали все инквизиторы на службе. И в то же время иногда они сами обучали меня, мама гладила меня по голове, а папа укрывал ночью, если я раскрывалась и хныкала от холода.

Иней, наверное, что-то напутал! С фанатиками такое случается!

Тем временем Иней наконец снял с пояса все инструменты и, к моему огромному облегчению, отбросил их в сторону.

— Так и не научился пытать людей, — глухо произнес он.

Мысль о том, кому я родная, если не своим маме и папе, а ещё бабушке-утопленнице и бабушке-охотнице на вампиров, ненадолго отступила. Если Иней меня не собирается пытать, это уже неплохо. Но зачем он меня тогда привязывал?

Разумеется, есть ещё куча магических ритуалов. Вроде тех, которыми меня пугала мама. Или не мама, я теперь и не знаю даже. В общем, госпожа Астаросская не советовала мне соваться к магам, ведь у них просто уйма ритуалов, для которых требуется наивная девушка вроде меня.