— Около двух часов, — ответила Росса мне. — Ты не успеешь устать.

— Это чудесно, — заверила я. — Самое главное, что алкоголь не успеет выветриться, и ты не захочешь нас снова сожрать.

Да, прозвучало довольно подло. Но я решила, что я и без того собираюсь помочь ей не становиться чудовищем не только безвозмездно, но и во вред себе, так что логично немного сделать и для себя. Росса и так… да могла бы хоть оказаться грязной и пахнуть — за несколько лет в подземельях может всякое случиться! Но нет же!

— Я не ем людей, — Росса позволила себе лёгкую улыбку. — И вампиров я не убиваю. Я просто высасываю их энергию до капли и оставляю на месте. Они не умирают, но не могут сдвинуться с места.

Она быстро глянула на Даррена и исправилась:

— То есть, я делала так, будучи чудовищем. У меня не было выбора, я хотела жить.

— Мы все понимаем, Росса, — мягко ответил Даррен, когда мне хотелось сказать, чтобы он говорил за себя: Росса вместо этого могла вернуться к вампирам или выйти к людям, раздобыть алкоголь и рассказать про свою ситуацию. Кража выпивки в моей картине мира была куда менее осуждаема, чем оставление пусть и немёртвых, но в беспомощном состоянии.

— Ты всегда был великодушным и понимающим, — прошелестела Росса.

— Кроме того случая с тобой и Чичей, — вздохнул Даррен. — Мне стоило выслушать вас обоих.

Меня. Сейчас. Стошнит.

— И всё-таки, давайте выберемся на поверхность, — попросила я. — Когда я сделаю временный амулет, можете раскланиваться друг перед другом хоть до посинения!

Неожиданно меня всё-таки послушались, и мы всё-таки пошли. Впереди мягко ступала Росса. Она шла босиком, видимо, туфли развалились первыми. Или чудовище стянуло их из-за неудобства и бросило где-то в этих лабиринтах. Думать об этом было довольно смешно, но я даже не улыбалась. Ведь я шла второй, и тусклый шарик на моей шляпе достаточно освещал Россу со спины, чтобы я понимала — все сравнения ни в мою пользу. Да, по совместительству с привлекательной внешностью Росса была ещё и чудовищем, но какие только недостатки не простишь красивой женщине!

А ещё у них с Дарреном была история, были общие мечты и свадьба в перспективе. А у нас с Дарреном ничего такого ещё не назрело. Мы только присматривались друг к другу, и все порывы были связаны со смертельными опасностями, в которых мы оказывались.

Мама всегда требовала, чтобы женские отряды инквизиторов выходили отдельно от мужских. «На войне, — говорила она. — Легко влюбиться. Но те качества, что вдохновляли на поле боя, будут только мешать в семейной жизни. И никаких исключений. Для мира в доме надо выбирать супруга или супругу в его мирном облике. Для войны в постели и за столом можно брать и того, с кем воюешь бок о бок».