Я кивнула. Это звучало неожиданно логично. Но почему я раньше не понимала этого? Просто была ослеплена блеском инструментов инквизиторов. Ведь и впрямь за пределы государства на моей памяти инквизиторы выбирались редко, больше привозили разных существ с границ.

— Но сейчас всё изменилось, — с горечью добавила Ифигения. — Сначала магия пришла в наш дом… не ты, дочка, не думай. Твоя магия была совсем слабая, когда мы забрали тебя у Лесии, помогая ей скрыться. А потом больше…

— А я знаю ответ, я знаю, — возбужденно произнес король, которого никто кроме меня не слышал, но мне было не до него.

— Вы помогли маме скрыться? — вскрикнула я. — И вы знаете, где она?

— Прости, дорогая, — Клементий снова погладил меня по плечу. Выглядел он по-настоящему расстроенным. — Но мы знаем только направление, куда она собиралась отправиться. Она решила, что её не найдут в ледяном краю.

— Я пыталась её отговорить, — недовольно заметила Ифигения. — Как по мне, Флин Первый был обыкновенным параноиком и психопатом, а вовсе не умницей, способным достать жену из-под земли. Но она и слушать ничего не желала. Только попросила присмотреть за тобой, как за родной.

Я всхлипнула. Мама думала обо мне больше, чем о ком-то. Я была любимым ребенком! Принцессой!

— Не плачь, милая, — Ифигения прижала меня к себе.

Мы застряли на последней лестнице перед тронным залом, Клементий неуверенно топтался рядом с нами, а я прижалась к Ифигении и вспоминала, как она разозлилась на Инея. Я все время видела столько плохого в их с отцом поведении: они все время были заняты, они обнимали меня так редко, и ещё реже целовали, они постоянно заставляли меня учиться и приучали к аскезе — по крайней мере, так я воспринимала отсутствие у меня кучи вещей, которые были у простых жителей. А они, оказывается, меня любили!

— Вы там долго будете стоять? — раздался голос Флина с вершины лестницы. Потом он откашлялся и совсем другим голосом произнес:

— Их величества Флин и Иссабелия Интийские счастливы приветствовать в своем доме господ Клементия и Ифигению Астаросскую.

Мама нехотя ослабила объятия.

— Клементий и Ифигения Астаросские с благодарностью принимают приглашение, — произнес отец и первым продолжил тяжелое восхождение по лестнице. Мы поспешили за ним.

За столом, где было, пожалуй, все кроме бутербродов, мои приемные родители ещё раз рассказали всё, что уже знала я.

— То есть, родную дочь вы увидеть не можете? — уточнил Флин, и я едва не застонала. Ну точно же! Я совсем забыла про Клементину!

Астаросские снова переглянулись.

— Вы знаете, где она? — напряженным голосом спросила Ифигения. Кто-то, незнакомый с нею, решил бы, что она спокойна, но рука, которой она сжимала вилку, вся побелела от силы, с которой она это делала.