— Эй! Есть там кто? — гаркнула так, что запершило в горле.
Сначала на мой окрик не последовало никакой реакции. Но когда я принялась колотиться в дверь снова, снаружи послышались шаги.
— Тихо! — рявкнул невидимый мне мужчина.
— Я хочу увидеть главного! — заявила я, прижавшись к двери щекой. — Слышишь? Веди сюда главного! Немедленно! С тобой говорит жена императора Адетара!
Возможно, угроза в моём голосе и пафос, с которым я представилась, показались стражу смешными, но это он ничем не выразил. Шаги приблизились ещё.
— Он придёт, когда посчитает нужным! — проговорил он уже спокойнее, совсем близко от моего уха. — Но я доложу ему о том, что вы пришли в себя… Ваше величество.
Хм… Кажется, прозвучало без иронии. Скорей всего, те, кто меня охраняют, уже в курсе, кто я такая. Может, им даже поступил приказ вести себя со мной уважительно. Признаться, это немного сбивало с толку.
— Где те, кто сопровождал меня? Моя охрана? — чуть подумав, решила спросить я.
За дверью послышалось тихое неразборчивое обсуждение. Похоже, стражи решали, стоит ли мне рассказывать.
— Мы не знаем. Нас просто поставили вас сторожить, — соврал один из часовых.
Грудь пронзило нехорошее чувство. Понятное дело, меня убивать не собирались — пока. А вот о сохранности моих спутников вряд ли кто-то заботился. Неужели случилось страшное?
Представив это всего на миг, я зажала рот рукой, чтобы сдержать всхлип.
Однако, решив, что нельзя накручивать себя, не зная точных подробностей, заставила себя успокоиться и снова принялась осматривать комнату. Правда, совершенно ничего интересного обнаружить в ней не удалось. И когда я уже устала слоняться по кругу, снаружи вновь послышалось некое движение, бодрые приветственные голоса, а затем — звук ключа, который повернули в замке.
Я подобралась, встав к двери вполоборота. Она резко, почти торжественно распахнулась, и внутрь шагнул мужчина в тёмной одежде. Сначала показалось, что его лицо просто закрывает глубокая тень от капюшона, но стоило лишь приглядеться, как стало понятно, что вся его кожа залита зеленовато-серым цветом. Цветом скверны. Глаза мужчины вспыхнули красноватым лихорадочным огнём. Он оценивающе осмотрел меня и вдруг знакомым, вызывающем дрожь ужаса во всём теле голосом, проговорил:
— А ты расцвела, Алита, — медленно его устрашающая фигура двинулась на меня. — Мой брат так хорошо убедил тебя в том, что любит тебя?
Узнавание растеклось по спине ледяной, а затем обжигающей волной.
— Сенеон…
— Вижу, тебе понравился мой сюрприз, — мужчина всё шёл вперёд, и с каждым его шагом комната как будто становилась меньше. — И Латару понравится, как считаешь? А то он как-то задержался, я думал, он присоединится ко мне раньше.