Пахло несобранными и уже слегка подгнившими яблоками, изобильно и щедро наполнившими в этом году все подмосковные сады. «Яблочный год», – говорили все.

Под елкой торчали две сыроежки с бледно-желтыми шляпками.

Она вошла в магазин. Орал телевизор. Продавщица Раиса сидела на стуле и смотрела какой-то шумный сериал.

Увидев нежданную покупательницу, Раиса нехотя убавила звук телевизора и с недовольством посмотрела на женщину.

– Привет! – сказала та и, словно оправдываясь, добавила: – Вот, я к тебе.

– Вижу!.. – буркнула Раиса. – Проголодалась?

Женщина пожала плечами:

– Ну, вроде бы так…

Она растерянно смотрела на полупустые полки.

– Да нет ничего! – раздраженно сказала Раиса. – Чего завозить-то? Через десять дней закрываемся!

Незадачливая покупательница покорно кивнула.

Молчание нарушила продавщица:

– А ты чего здесь засела? Чего домой не торопишься?

– Да вот, засела! – легко и бодро ответила та. – А нам здесь хорошо! Воздух, покой, тишина… И Ладке раздолье! В Москве ей, бедняге, гулять совсем негде! Квартира-то в самом центре! Понимаешь? И где там гулять? Нет даже сквера! Все извели и застроили, гады!

Продавщица хмуро молчала. «Гулять ей, королевишне, негде!.. – осуждающе подумала она. – А ты здесь… В сарае перебиваешься! А в центре – квартира!»

Продавшица в сомнении покачала головой.

– Эх, была бы у меня квартира в Москве!.. – крякнула Раиса. – Видали бы вы здесь меня!

Раиса – все это знали – жила в ближайшей деревне, километров за семь. Летом нанималась в ларек – так местные называли свой дачный магазинчик. Ночевала там же, в ларьке, в задней комнатке – на складе, как она говорила. Там у нее стояла раскладушка. Домой не ходила – там ждали только вечно пьяный муж, тяжело пьющий сын и сварливая сноха.

«Летом я в отпуске, – говорила Раиса, – без своих отдыхаю».

Иногда приходила сноха: худющая, высохшая, с красным, обветренным лицом. Раиса запирала магазин, и они долго скандалили.

Народ, собравшийся перед магазинчиком, терпеливо и молча ждал – никто не роптал.

Потом сноха выкатывалась – с проклятьями, в руках полная сумка, где звенели бутылки.

Раиса отпирала лавку и начинала торговлю. Лицо ее было бурым и заплаканным. Все ее жалели и разговаривали тихо, словно в соседней комнате лежал покойник.

И еще – с ней не связывались.

– Ну, что надумала? – спросила Раиса.

Женщина кивнула и стала перечислять: две пачки печенья, кефир, ряженка – две. Муку! Два кило. Рис, продел. Плавленый сыр. Ну…

Она задумалась и снова вглядывалась в остатки товара.

– Сахар возьми, – посоветовала Раиса, – чтоб потом не таскать! Риса еще. Макарон! Вот закроюсь, и будешь тогда на станцию чапать!