взлетел на коня сам. Мари залюбовалась — хорош, что и говорить. — Вы, наверное, состоите при ком-то во дворце? — начал он расспросы на улице. — Да, при её величестве Маргарите. А вы? — она решила быть вежливой. — А я служу у его милости Маттео Велассио, наследника герцога Фаро, на море. А перед тем был пажом и оруженосцем вашего дяди, герцога Саважа. — Вы… не придворный? — Что вы, нет. Мне когда-нибудь придётся принимать большие владения, и может быть — не только их, а ещё и какие-то войска, мне нужно научиться, — он был серьёзен, очень серьёзен. Но тут же улыбнулся. — И вы давно не были в столице, — заключила Мари. — Как, однако, и вы, — кивнул он. — Честно — хотел сбежать обратно уже завтра, но, похоже, задержусь. Вы надолго прибыли? — Как её величество скажет. — А я в отпуске. И пока могу не торопиться. Что вы скажете, например, о прогулке? Завтра? Её величество отпустит вас? Мари выдохнула. Вот так, сразу? Прогулка? А что там у неё завтра? Ведь было запланировано множество дел, одно другого важнее? И… что теперь как, говоря словами тётушки Анжелики? — Я постараюсь отпроситься, — кивнула она. — В котором часу? — Сразу после полудня вас устроит? — Да, — благовоспитанно кивнула Мари. — Вам нужно будет прийти в приёмную её величества. — Не заблужусь, — рассмеялся он. И потом он ещё передал её из рук в руки дядюшке Жилю — со всеми подобающими словами и поклонами. У дядюшки только что глаза на лоб не полезли — так он был изумлён. Мари сама была изумлена, и примерно в той же степени. И только вечером, вернувшись во дворец и готовясь ко сну, поняла, что не отстригла свою волшебную нитку. И её длинный хвост так и остался в дублете Годфри де Вьевилля-младшего — где-то под мышкой. Непорядок, конечно. Но вдруг он не расстроится? Семнадцать лет спустя. Рождество в Аконе Акон процветал. Осенью собрали какой-то небывалый урожай, долго цвели розы, с овец чесали шерсть, что-то ещё происходило — всё время. Жиль восхищался, как легко Мадлен управлялась и с замком, и с домом, и со всем хозяйством, и никогда не забывал выразить ей своё восхищение. Так и сейчас — она командовала украшением замка к рождеству. Звёзды, гирлянды, волшебные огни были везде. В большом зале, на главной башне, в коридорах, в окнах, на деревьях вокруг. Венки из украшенных древесных ветвей тоже висели повсюду. В этом благом деле Мадлен помогали дети и внуки — так сложилось, что в этот раз собрались все-все-все. Вдруг оказалось, что четыре дочери с семьями и ещё некоторые родичи — это очень много людей.