— Какую еще язву⁈

— Я же говорю — сибирскую. Вон сколько людей скосило. А кто виноват? Непонятно. А без виновных нельзя. Если есть преступление — значит должен быть и виноватый. Вот тебя и сделаем. Сообщником будешь сибирской язвы!

— Да я… — Федя аж задыхаться стал от такого. — Я никогда…

— Да ты успокойся. Нервы береги, Федя, они тебе еще понадобятся. На каторге знаешь как тяжело? Там нервы стальные нужны.

— Да я ничо… товарищ начальник… Меня же обманули…

— Молчать! Все вы так говорите! Конвой! В камеру! Завтра же трибунал! Расстрел! Двойной! Утром и после обеда!

— Товарищ начальник! — заверещал Федя, упав на колени.

В этот момент вперед шагнул Иван Павлович, положив руку на плечо Петракову.

— Василий Андреевич, постойте. Человек он, видно, не злостный. Запутался. Может, стоит дать ему шанс искупить вину?

— Какой еще шанс⁈ — фальшиво возмутился Петраков, но жестом остановил якобы готовящихся войти милиционеров.

— Да, товарищ начальник, дайте шанс! — запричитал задержанный.

— Вот как сделаем, — Иван Павлович повернулся к Феде, глядя на него с обманчивым участием. — Федор, ты хочешь избежать расстрела?

Тот закивал с такой силой, что казалось, голова отвалится.

— Хочу-хочу-хочу, ваше благородие! Ради бога! Не убивайте!

— Тогда слушай внимательно. Ты идешь туда, где должен был встретиться с этим незнакомцем. И говоришь ему, что все сделал. Что тебя никто не задерживал. Что в кабинете начальника милиции действительно стоит сейф, старый, большой. И что к нему ведет окно — мол, ты проверял, оно плохо закрывается, и залезть через него — проще простого. Запомнил?

Федя снова закивал, в его глазах загорелась надежда на спасение.

— Запомнил! Сейф в кабинете… Легко через окно залезть…

— Именно. Ты все расскажешь, он тебе отдаст остальные монеты, и ты свободен. Но если ты хоть словом проболтаешься, что был здесь, хоть видом одним знак подашь… — Иван Павлович его голос стал ледяным. — Тогда Василий Андреевич найдет тебя, где бы ты ни был. И каторга покажется тебе курортом. Понял?

— Понял! Честное слово, понял! Я все сделаю! — залепетал Федя.

Его отпустили. Он выскочил из здания милиции, оглядываясь по сторонам, и пулей помчался в сторону вокзала, где, видимо, и была назначена встреча.

Петраков и Иван Павлович молча наблюдали за ним из окна.

— Надеешься, что этот Шнырь не перепутает ничего? — мрачно спросил начальник милиции.

— Он слишком напуган, чтобы перепутать. Он будет как попугай повторять то, что мы в него вбили.

— Может, за ним следом «хвоста» пустим?

— Нет, Рябинин заметит. И сразу же улизнет, уверен, он даже и такой поворот предусмотрел — хитрый лис. Так что лучше не рисковать. Но с этого дня нужно дежурить в кабинете. Если все срастется, то Рябинин обязательно пожалует.