Но вот второй пункт… Он был гораздо важнее и сложнее. Старые рабочие, которые попали ко мне на участок, справедливо возмущались, что их квалификация не учитывается при распределении работы. Последовали возражения, что им придется выполнять низкоквалифицированные операции, которые не стоят их опыта и мастерства.

— Егор, ты как себе это представляешь? Я что, по-твоему, заусенцы снимать буду? — начал возмущаться один из старых слесарей.

Я вздохнул. Рабочие не любили, когда их квалификацию снижали или хоть как-нибудь ставили под сомнение.

— Я представляю так, что будет работа в бригаде, — ответил я. — На участке будут две-три бригады с одинаковым количеством нормо-часов и одинаковой сложностью деталей. Как вы и что будете распределять между собой — я в это не лезу. Главное, чтобы показатели плана были выполнены.

В принципе, это было адекватное предложение. Я не предлагал делать из них специалистов широкого профиля, а просто говорил о том, как рационально разделить труд, чтобы каждому по силам.

Мужики снова замолчали, переглядываясь, но в их взгляде уже не было агрессии. Предложение действительно было разумным. Возражать не было смысла, и работяги поняли, что я говорю по делу.

— Старший мастер одобряет? — наконец, спросил фрезеровщик Андрей.

— Одобряю, — ответил Серега, все время до этого молчавший.

— Ну, тогда пойдёмте работать, мужики. Вопросов нет! — сказал Андрей, и, протянув мне руку, предложил зафиксировать наше соглашение рукопожатием.

Я сжал его руку. Этот жест был больше чем формальностью. Это было как признание, что мы нашли общий язык.

Следующая часть рабочего дня прошла в постоянной суете. Я следил, чтобы участки заработали на полных оборотах. И не только мой участок, но и остальные. Постоянно приходилось бегать, подгонять, проверять. Вносить корректировки. Я не хотел оставлять на волю случая абсолютно ничего.

Как бы я этого ни хотел, но за один день нам не удалось оптимизировать производственные процессы на все сто. А всё-таки даже в таком формате работа закипела. Производительность возросла с гораздо большим коэффициентом полезного действия. Не идеально, но значительные улучшения были налицо. И это только начало.

Во второй половине дня ко мне подошла Аня.

— Егор, как ты мне это объяснишь? — она сконфуженно протянула мне гладкую пробку и деталь. — Ну-ка, проверь!

Я взял деталь, проверил развернутое отверстие. Проход заходил идеально, как по маслу, непроход не заходил. Проверив несколько раз, я покосился на Аню, пытаясь понять, что же именно ее не устраивает. Мало ли, может, просто стеснялась — и выбрала такой дурацкий способ со мной пообщаться?