— Вот именно, — кивнул я, хотя он этого не видел. — Теперь будешь работать лучше.

Он снова замолчал, потом нервно хмыкнул:

— Ладно… Я понял тебя, Егор. Разберёмся.

Я положил трубку, отошёл от стола и посмотрел на снабженку, которая всё ещё стояла напротив, теребя край юбки. Взял папку с документами и вышел, оставляя за собой ощущение перемен, которые наконец-то начинались.

Это ощущалось везде — в цехах, в коридорах заводоуправления, даже в столовой. Люди ещё не привыкли к тому, что старые схемы больше не работают, что можно не бояться начальства, если просто делаешь свою работу, что к тебе действительно прислушиваются.

Но, как и в любом деле, одного желания было мало. Я понимал, что в одиночку не справлюсь. Завод — это не только станки и документы, это прежде всего люди. И если хочешь что-то изменить, тебе нужны те, кто пойдёт с тобой в ногу.

Поэтому я начал искать среди управленцев тех, кому действительно не всё равно. Людей, которые не просто занимали свои должности, а хотели что-то менять. Одних я знал давно, других пришлось проверять. Где-то помогало простое наблюдение — кто и как ведёт себя в сложных ситуациях. Где-то приходилось разговаривать напрямую.

— Ну и что ты хочешь, Егор? — в ответ на один из таких вопросов хмуро спросил начальник литейного цеха, Парамонов, мужчина лет пятидесяти. — Думаешь, всё вот так враз перестроишь?

— Думаю, что если не перестроим, этот завод развалится сам, — ответил я, прислоняясь к холодному металлическому ящику. — И ты это знаешь.

Он помолчал, задумался, ответил не сразу, но, наконец, сказал:

— Ладно. Посмотрим, что у тебя за система.

И так — шаг за шагом. Кто-то соглашался сразу, кто-то долго присматривался, а кто-то уходил сам, понимая, что работать по-старому уже не получится.

За первый месяц стало понятно — седьмой цех действительно стал образцом. Не потому, что работал больше, не потому, что там были лучшие станки. Просто здесь каждый знал, зачем он работает.

Рабочие из других цехов приходили посмотреть, как у нас всё устроено — и некоторые пытались найти подвох.

— У вас там, говорят, штрафуют за каждую мелочь?

— Да, особенно если инструмент на место не положил.

— А потом его искать не надо, и работа идёт быстрее, — невозмутимо добавлял кто-то рядом.

Некоторые спрашивали про брак, потому что седьмой цех давно уже был известен, как обитель бракоделов. Теперь, конечно, это клеймо так быстро не сотрёшь, оставалась инерция.

— У вас что, брак вообще перестал появляться?

— Не-а, просто теперь сразу понятно, где причина.

— Ну-ну, посмотрим, как долго протянете.