— Начальство не опаздывает, а задерживается! Чего не заходим, мужики? Особое приглашение нужно? — из-за спины в этот момент раздался голос Романа.

Начальник цеха на самом деле пришел на работу минута в минуту. Пояснил, что его с утра пораньше вызывали в заводоуправление, на ковёр.

Он проскользнул в кабинет, и на ходу раздеваясь, пригласил заходить остальных.

— И чего там, в заводоуправлении, интересного говорят? — спросил один из замов.

— Требуют новый план или подтверждение, что нынешний будет выполнен. Так что план нужен сегодня, а то меня сожрут, и всех лишат премии, — он выдохнул. — Теперь мне понятно, почему начальники так не любят ходить наверх.

Лица присутствующих вытянулись ещё больше, но теперь мне было понятно, что к чему. Все начали рассаживаться по местам, и никто не горел желанием садиться рядом с начальником. Поэтому рядом с Ромой сел я, положив на стол свои бумажки.

— Так! Давайте, по очереди выкладывайте мне свои мысли, как и что вы видите возможным изменить, — попросил начальник. — Надеюсь, вам хватило времени, чтобы подготовиться?

В ответ повисла гробовая тишина.

— Итак, по порядку пойдём — первый участок! Выкладывай.

Мастер первого участка кашлянул в кулак и заерзал на стуле, всячески пытаясь оттянуть свой доклад. Докладывать-то было нечего.

— Ром… как бы тебе сказать, — начал он издалека.

— Говори, как есть! — поторопил его тот.

— Вот ничего в голову не лезет, если бы знал, как работу поменять, то, наверно, это бы уже сделал, — выпалил мастер первого участка. — А так, не буду врать — никаких предложений у меня нет.

Рома нахмурился, но промолчал, переваривая услышанное. Заметив, что начальник недоволен, мастер первого участка поспешил добавить:

— Но если ты велишь, что мне надо делать, то буду выполнять. Ты же хотел знать, в одной ли я с тобой команде или порознь? В одной, но что делать — не знаю, хоть убей.

Примерно те же самые ответы последовали и от остальных мастеров и замов. Как и просил Рома, докладывали по очереди, так что все стелили по-разному, закапываясь в витиеватые формулировки, но сводилось к одному и тому же. Что делать, никто не знал, но уже если сам Рома сориентирует и направит, то работать никто не отказывается.

Я внимательно наблюдал за ходом совещания и за тем, как постепенно менялось лицо Романа. Сначала на его щеках вспыхнул румянец, потом сошел, и лицо стало бледным. Всё-таки начальник не рассчитывал услышать лавиной хлынувшие «не знаю, не умею, не могу». Но реальность была такова — никто не имел ни малейшего понятия, как можно изменить непростую ситуацию в цеху. И очень похоже, что этого не знал и сам новый начальник.