Ночной офис пахнет остывшим кофе и тёплым пластиком мониторов. Я стою у стола Марка и прижимаю папку к груди, будто бумага может закрыть меня от него. Края режут ладони. Синий лак, который утром казался к месту, сейчас слишком яркий. Половина двенадцатого. Мне давно пора уйти.
Марк смотрит в окно. За стеклом мокрая Москва. Свет лампы ложится на щетину, на скулу, на складку у рта. Глаза в этом свете почти чёрные. Костюм сидит ровно, даже когда он не двигается.
Я должна была закрыть документы, положить папку и сказать «спокойной ночи». Нормальные слова. Секретарские. Папка всё ещё у меня. Пальцы дрожат, и я злюсь на них: выдают.
— Оставь, — говорит Марк. Не спрашивает.
Голос тихий, будто в офисе кто-то спит.
— Я уже… почти, — говорю. Горло сухое. — Только положу на стол и уйду. Лифт ещё ходит.
Он не оборачивается сразу.
— Положила бы — уже лежала бы. Стоишь. Значит, не уходишь.
Я делаю шаг. Каблуки стучат громче, чем надо. Блузка липнет к спине. Не от жары. От того, что я уже всё поняла и всё равно осталась.
— Марк Викторович, если вам больше ничего не нужно…
— Нужно.
Коротко. Без пояснения. Сердце ударяет так, что, кажется, слышно.
Илья в дверях.
Я не слышала шагов. Плечо на косяке, тот же жест, что у Марка. Цитрус режет воздух и мешается с его запахом — дерево, табак, кожа. Два запаха. Два тела. Я между ними, и места вдруг мало, хотя кабинет большой.
— Допоздна, Аня, — говорит Илья. Не смеётся. Просто тепло дышит. — Или ты решила, что ночная смена входит в испытательный?
— Закрывала документы, — говорю. Голос тонкий, не мой. — Я думала, вы уже ушли.
— Думала, — повторяет он мягко. — А проверила?
Я оборачиваюсь слишком резко. Папка едет в пальцах. До него два шага, не больше, а кажется — рукой подать.
— Проверила бы — не стояла бы так, — говорит Марк.
Он делает один шаг. Его бедро почти касается моего. Тепло через юбку. Кружево трёт соски. Они твёрдые. Больно. И хорошо, и от этого ещё стыднее.
— Папку можно на стол, — добавляет он. — Руки тебе ещё понадобятся.
— Для чего? — вырывается раньше, чем я успеваю подумать.
Он берёт запястье. Большой палец ложится туда, где бьётся пульс. Давит. Не больно. Точно. Будто читает.
— Для честного ответа. Пока врёшь ртом.
— Я не…
— Бьётся, — говорит он. — Сильно. Для «просто документы».
Сзади Илья. Не прижимается. Но я знаю, что он уже твёрдый. Тело знает раньше головы. Между ног влажно. Юбка липнет к бёдрам. Колени мягкие. Не падаю только потому, что Марк держит руку.
— Не бойся так громко, — тихо говорит Илья. — Мы ещё ничего не сделали.
— Вы стоите слишком близко.