- По-вашему, есть в мире проклятие, способное убить столько познавших? – спросила я.
Старушка вздохнула.
- Насчёт проклятия не знаю. Мне подобное неведомо, а вот рождённые вполне способны убить познавших, - заявила она и прибавила: - помяни моё слово, это их рук дело.
Если раньше сердце бешено стучало, то теперь оно сжалось от страха. Раз во всех бедах виноваты рождённые, то стоит ли мне идти в Престольный град? Наверняка там объявят охоту на таких, как я, и тогда меня запросто могут вычислить, а затем казнить.
Я остановилась, а старушка зашагала дальше, даже этого не заметив.
Ванечка тоже замер, а затем вопросительно на меня посмотрел.
- Ты чего? – настороженно поинтересовался он.
Я попятилась, глядя на крыши теремов Престольного града, подсвеченные лучами восходящего солнца.
- Нельзя мне туда идти. Меня раскроют, и тогда несдобровать, - прошептала я.
- Но ты же обещала! – воскликнул Ванечка и схватился руками за мою одежду, не давая убежать.
- Я не знала, что повсюду гибнут познавшие и в этом обвиняют рождённых, - сказала я.
У Ванечки задрожали губы, но вместо того, чтобы расплакаться, он показал мне знак на ладошке.
- А как же твоя клятва? – спросил Ванечка, - забыла уже?
Я почувствовала лёгкое жжение на коже и посмотрела на свою ладонь: разорванный круг покраснел, напоминая о данном слове. Я действительно обещала помочь Ванечке, но тогда ситуация была иной. Я понятия не имела о том, что тёмная волшба поразила не только нашу деревню, но и проникла во все земли княжества. И уж тем более я не догадывалась, что окажусь в смертельной опасности, ведь люди искали рождённую, виновную во всех бедах. Зато я отлично знала, что когда людьми управляет страх, они теряют разум и не станут разбираться, имею ли я отношение к гибели познавших или нет. Им проще казнить всех рождённых, чем вычислить виновную. Разумнее будет отступить, пока не поздно, пусть для этого и придётся нарушить слово.
Клятвоотступничество считалось тяжким преступлением, и за него следовала суровая кара. И не только в людском мире, но и в потустороннем. От нарушителя могли отвернуться предки и весь род, а в особо серьёзных случаях на человека падало проклятие, которое можно было снять, только исполнив обещание. Будучи ученицей познавшей, я прекрасно это знала, но последствия от нарушенной клятвы страшили меня гораздо меньше, чем перспектива разоблачения. Лучше уж всю жизнь быть проклятой, чем разделить судьбу пойманных рождённых.
Кажется, Ванечка догадался, о чём я думала.
- Так я и знал. Ты просто обманщица, - проговорил он, а затем отпустил мою дублёнку, развернулся и поплёлся к городу.