Левая рука висела плетью, но это не имело значения.

Сборщица метнула нож. Вибролезвие вошло почти по самую рукоять в живот мародёра. Мужик охнул, глаза его расширились. Плазмоган выпал из разжавшихся пальцев и плюхнулся в жижу.

В ту же секунду Лира была уже рядом. Она с силой ударила противника лбом в лицо, слыша хруст носа, и ощущая теплые брызги на щеке и губах. Мародёр взвыл. Девушка тут же всадила колено ему между ног. Мужик согнулся пополам, хватая ртом воздух, а сборщица с разворота врезала ногой в уже сломанный нос. Мародёр отлетел назад и рухнул на спину в лужу слизи. Изо рта и носа хлестала кровь, смешиваясь с жижей. Мародёр еще пытался шевелиться, но Лира уже сидела на нем верхом. Симбионт откликнулся спазмом почти оргазмического удовольствия. Чрево болезненно-сладко сжалось.

— Блядь… — выдохнула Лира со стоном.

Между ног у нее стало горячо и мокро, и не только от вездесущей слизи. Она чувствовала свой запах, тяжелый и возбужденный. Симбионт внутри пульсировал в такт сердцу.

Мародёр под ней, не пытаясь вырваться, слабо прохрипел:

— Не надо…

Лира резким движением разорвала ветхий комбинезон мародёра. Движение отдалось тянущей болью в еще плохо слушающейся левой руке. Бледная кожа под тканью была липкой от пота и грязи. Лира наклонилась и провела языком по его груди. Симбионт почти застонал от удовольствия, беззвучно, но она ощутила это всем телом.

— Ты… ты уже не человек, — прошептал мародёр, булькая горлом и глядя на нее расширенными от ужаса глазами.

— Уже нет, — почти ласково согласилась Лира, наклоняясь ближе и вдыхая кислый запах его страха.

Пальцы сомкнулись на рукояти виброножа, торчавшего из раны. Одним сильным, уверенным движением девушка повела лезвием вверх, вспарывая брюхо до грудины, разрывая кожу и мышцы.

Мародёр завыл по-звериному, скребя пальцами плоть Улья.

Горячие, скользкие кишки казались дымящимся склизким клубком. Бедра Лиры обдало теплом и кровью.

Девушка запустила руку глубоко внутрь. Пальцы пробили диафрагму, скользнули мимо легкого, ощущая его спазматическое трепетание, и сомкнулись вокруг сердца. Оно билось у нее в ладони, быстро и испуганно.

Тело девушки свело мощной судорогой, Лира выгнулась, прикусив губу до крови. Оргазм накрыл ее внезапно, сухой и болезненный, выворачивающий тело. Она кончила, стоя на коленях над умирающим, с его еще бьющимся сердцем в руке, чувствуя, как его последние сокращения отдаются эхом в ее собственном теле.

Когда все закончилось, она долго сидела неподвижно, тяжело дыша. Края глубокого ожога на левом плече уже затянулись тонкой розовой пленкой — симбионт ускорял деление клеток, пожирая поврежденные ткани и наращивая новые, — но раненая рука по-прежнему слушалась плохо, пальцы дрожали. Сознание почти очистилось от дурманящей, жаркой пелены.