По мере подъема гравитация падала, тело теряло вес, и трудно было отделаться от неприятного ощущения, что голова становится легче быстрее, чем ноги. На самом верху вес падал почти вдвое.

Подъемник остановился. Створки переходного тамбура раздвинулись, впуская Лиру в тесный пенал дезкамеры. Вспыхнул предупреждающий красный свет, и из форсунок ударили тугие струи дезинфицирующей пены. Девушка привычно зажмурилась и подняла руки, задержав дыхание.

Затем Лира вышла в кольцевой коридор. Здесь тускло мерцали осветительные панели, чей мертвенный свет отражался в обшитых блестящим пластиком стенах. Запах антисептика в сухом рециркулированном воздухе после смрада разложения и мускуса казался райским ароматом.

Сборщица шла по пустому коридору мимо одинаковых дверей с номерами. Из-за одной доносились приглушенные рыдания. Из-за другой — ритмичный скрип койки и женские стоны. Самая обычная жизнь внутреннего кольца. Жизнь, которую обеспечивали такие, как Лира.

Нужную дверь она открыла без стука. В тесной каморке, заставленной стеллажами с пластиковыми контейнерами, сидела за рабочим столом, одетая в серый лабораторный халат, немолодая женщина-приёмщица с усталым лицом и такими же, как у Лиры, спутанными волосами.