Бренчала гитара, Валетов, под стук колёс электрички, изображал из себя великого барда, на очереди сидело ещё три гитариста-вокалиста. Мне петь не предлагали, знали, что с моими вокальными данными только туалет занимать.

Я косился на Ксюху, периодически стреляющую глазками из-под чёлки. Её двухдюймовые залповые установки приятно ранили сердце и грели душу. Наши планы встретили друг друга.

Осматривая бетонированное корыто, размером пять на пятнадцать метров и глубиной в метр восемьдесят, я поражался одержимости Лотяну. Это же, сколько траншей в полный профиль можно было бы вырыть? Глядя на бассейн и вспоминая слова Димона о ладонях, стёртых до локтей, я почему-то представлял другую картину, несколько отличную от слов Молдавана… хе-хе, известно, что мозоли на руках не только от черенка лопаты бывают. И не лень ему было два года впахивать. Стоит отдать должное, труд облагораживает человека, бассейн получился отличный, молодец Молдаван! Теперь я знаю, кого приглашать, чтобы построить нечто подобное на родительской даче или выложить плитку в ванной и туалете. Отгороженный от основной массы отдыхающих кустами красной смородины, я занимался приготовлением главного блюда сегодняшнего вечера, девчонки выставляли у «корытца» раскладные столики, сервируя их салатиками и различными разносолами. Лёша и Маша — китайская супружеская чета, жившая в летнем домике, построенном в пяти метрах от дачи Лотяну, приготовили по просьбе Димона несколько блюд из традиционной восточной кухни и удалились в вечернюю школу на занятия по русскому языку. Как супругов зовут на самом деле никто не знал, всех устраивало, что они отзываются на русские имена.

Проводив взглядом китайцев я на несколько минут задумался. Следует сказать, что практика нанимать и селить на дачах бывших восточных соседей за последние два года сильно распространилась в Зауралье, Забайкалье и на Дальнем Востоке. Китайцы охотно продавали свой труд зажиточным русским, ведь в большинстве своём это были выходцы из крестьянской среды, все они рвались на север, оставляя за спиной ужасы гражданской войны, надеясь на лучшую долю и мирное существование вдали от обстрелов и артналётов. В городах были популярны молодые горничные с восточным разрезом глаз. Эмиграционные центры жёстко контролировали расселение беженцев и старались не разлучать семьи, ежемесячно проверяя, как проживают бывшие граждане Поднебесной. Надо сказать, что натерпевшиеся лишений на родине о лучшем уже и не мечтали, а тут и крыша над головой, и работа, и какая-никакая заработная плата. Чтобы попасть в «дачники» или горничные, переселенцы «сражались» на жёстких отборочных конкурсах, положительное решение приравнивалось к выигрышному лотерейному билету. К чести Лёши и Маши можно было отнести то, что двадцать соток Молдавана забыли, как выглядят сорняки, а культурные (слово то какое) растения цвели, колосились и пахли, радуя работников и хозяев обильными урожаями. Помимо прочего, все переселенцы были обязаны посещать специальные школы, где преподавался русский язык. Для бывших рабочих, а тем паче — специалистов и инженеров, русский был обязательным и преподавался по пять часов в день. Специалистами и высококвалифицированными рабочими администрации эмиграционных центров не разбрасывались, такие люди моментально трудоустраивались и, честно говоря, через пару лет начинали забывать родную речь. Кроме рабочих с инженерами обязательно ходить в школу должны были дети старше шести лет.