Почему-то именно сейчас приходит простая мысль: всё будет сложно. Очень.
Но впервые это меня не пугает.
Дома мы оказываемся быстро. Дорога проходит почти в молчании, и когда дверь наконец закрывается за нами, тишина становится другой - плотной, напряжённой
Я не даю себе времени думать.
Стоит ему сделать шаг внутрь, как я разворачиваюсь и впечатываю его спиной в дверь.
Глухой звук удара дерева о его плечи.
Он удивлённо выдыхает.
- Алсу, подожди... давай поговорим.
Я качаю головой, почти касаясь его губ.
- Некогда разговаривать, - коротко поясняю я.
Он смотрит на меня так, будто пытается понять, что происходит. Его взгляд тёмный, сосредоточенный, в нём ещё остались следы того напряжения, с которым он искал меня. Но под этим уже поднимается другое - горячее, тяжёлое.
Мои пальцы сжимают ткань его рубашки на груди.
Я чувствую, как под ладонями двигается его дыхание.
Джафир на секунду закрывает глаза, будто пытается удержать контроль. Но когда открывает их снова - в них уже нет той осторожной дистанции, которая была раньше.
Есть только я.
Его руки медленно поднимаются, будто он даёт себе последний шанс остановиться. Но вместо этого они ложатся мне на талию -- крепко, уверенно.
Я чувствую, как его пальцы чуть сильнее сжимаются.
Его дыхание становится глубже.
- Ты понимаешь, что делаешь? - тихо говорит он, но голос уже хриплый.
Я только смотрю на него.
Потом притягиваю ближе.
Его взгляд на секунду темнеет окончательно - как будто внутри что-то щёлкает. И в следующее мгновение его руки уже не осторожные.
Они притягивают меня к себе резко, почти жадно.
Его лоб касается моего, дыхание смешивается с моим, и между нами остаётся расстояние ровно в один вдох - тот самый, после которого уже невозможно делать вид, что всё можно спокойно обсудить словами.
Потом мы всё-таки поговорили.
Не сразу. Сначала дыхание нужно было выровнять, мысли собрать, понять, где заканчивается импульс и начинается правда. Но разговор получился неожиданно спокойным. Без защиты, без игры словами
Он объяснил. Я рассказала, что услышала. Мы разобрали всё - почти как задачу.
И чем дальше мы говорили, тем легче становилось Проще.
Тише внутри.
Как будто между нами наконец появилась ровная земля, а не только огонь.
И именно это оказалось самым опасным.
Потому что когда тревога уходит, я начинаю замечать другое.
Я начинаю смотреть на него внимательнее.
На то, как он двигается по дому - спокойно, уверенно, будто пространство само под него подстраивается. На то, как он говорит - иногда жёстко, иногда с этой неожиданной иронией, от которой хочется улыбнуться. На то, как его ладони ложатся на спинку стула или на стол, - сильные, спокойные, привыкшие контролировать ситуацию.