Мои пальцы скользнули выше, к его шее, к линии челюсти. Я не торопилась. Если он хотел видеть - пусть видит не только осторожность. Пусть видит, что я могу сама сократить дистанцию.
В его глазах что-то вспыхнуло. Не мягкость. Огонь.
Он перехватил мою руку, но не чтобы убрать - прижал к своей груди сильнее. Его дыхание стало глубже. Уже не ровное.
Не играй со мной, - произнёс он хрипло.
Я не играю.
Я чувствовала, как внутри всё разгорается не страх, не сомнение. Чистое, горячее притяжение.
Он вдруг резко развернул нас, и я оказалась прижата к стене рядом с кроватью. Не грубо. Но так, что дыхание сбилось. Его ладонь легла на мою талию, другая - на стену над моей головой. Он наклонился, и его губы наконец нашли мои.
И в этот момент, где-то на краю сознания, мелькнула мысль: вот почему нельзя жить с незнакомыми и такими коварными типами до свадьбы.
Глава 5
Да не было у меня никаких убеждений.
Точнее, были. Раньше. Очень давно. Когда я ещё верила, что всё можно выстроить правильно, по порядку, без сбоев. Потом появились конкретные препятствия - фамилия, отец, расчёты, чужие взгляды. Это вытеснило романтику, а не мораль
А сейчас я стояла у стены, и все мои прежние схемы тихо рассыпались.
Я натура, оказывается, страстная. Однозначно.
Мысли мелькали короткими вспышками, пока его язык медленно касался края моего уха. Не спеша. Смакуя реакцию. От этого по спине проходила дрожь, и я невольно сильнее сжала пальцы на его плечах.
Он чувствовал это.
Его ладонь на моей талии скользнула ниже, потом обратно, уверенно, будто проверяя, насколько далеко я позволю зайти. Он не говорил больше - дыхание стало тяжёлым, тёплым, сбивающимся.
Я запрокинула голову, давая ему больше пространства, и в этот момент поняла - это не про правильность и не про будущий штамп в паспорте. Это про огонь, который не спрашивает разрешения у семейных договорённостей.
Алсу... - его голос был ниже обычного, хриплый.
Я слышала, как в нём исчезает привычная жёсткость. Остаётся только желание.
Моя ладонь скользнула по его груди вниз, медленно, намеренно. Я хотела почувствовать, как он реагирует, как держится, как теряет контроль. И он терял - не полностью, но достаточно, чтобы это ощущалось.
Он вдруг прижал меня сильнее, так, что между нами не осталось даже намёка на расстояние.
Его губы снова нашли мои, и поцелуй был уже не проверкой, а столкновением горячим, глубоким, почти жадным.
Я никогда не позволяла себе такого. Не потому что нельзя. Потому что не было того, ради кого хотелось бы.
Ещё мелькнула совершенно приземлённая мысль - у стены долго не простоишь.