Автор: MayLa
Бревенчатая избушка, заваленная по крышу снегом, как маленький пенек, чернела посреди белой пустыни. Из-под снега шел дымок и облаками расползался по серо-голубому небу. Это была избушка, как из той сказки про зайца и лису, которую Марфуше читала бабушка. А сейчас она сама сидела не то в ледяной, не то в лубяной избушке и пила травяной чай. Единственную комнату в домике обволокло запахом душицы и зверобоя, сквозь который из углов выглядывали березовые веники и луковые косы.
- Дедушка Семен, а деда... А правду нашенские говорят, будто в лесу зверь новый завелся? Будто лапища у него как у зайца, а мордочка как у лисы вытянутая, и плачет он зимними вечерами, словно ребенок маленький...?
Старый егерь сидел молча у открытой печной заслонки и курил длинную, тонкую, как он сам, трубку. Он выдохнул сизым дымом, и дым поплыл к печке, которая втянула его, и огонь в ней стал голубоватым, а потом и вовсе пыхнул зелеными искрами. Дед привстал, закинул пару полешек в печь, и его усы зашевелились.
- Мало ли что поговаривают, а ты и уши развесила.
Марфуша залилась краской и спряталась за кружку. Отчего-то ей стало стыдно, хотя она точно знала, не мог ей Николка соврать.
- Выдумывают небылицы, детей пугать, чтобы в лес не бегали почем зря. Морозы вон нынче какие лютые! Да и вьюги... того и гляди заметет всех, будем, как медведя, до весны под убродом лапу сосать. А вы, желторотики, в головы свои берете ерундень энту.
Егерь встал и с выправкой старого вояки направился к выходу. После Марфуша молча слушала скрип снега под валенками деда Семена, перебирающего дровяник. Думала о Николке и рисовала ладошкой на узорчатом стекле следы, то как у зайца — две палочки, две точки — то как у лисицы — пять точек, похожих на лепестки клевера с невидимым центром.
«Вот Николка... приду и за ухо его оттаскаю, будет знать, как обманывать! - возмущалась про себя Марфуша, и щеки ее становились круглее прежнего, - вот завтра же с ним разберусь и ребятам нашенским расскажу, что врет он все!»
Дед зашел в избу, и через открытую дверь в комнатку влетел сквозняк. Марфуша съежилась на табурете, поджав под себя ноги в красных вязанных носках. По коже побежали мурашки. Дверь закрылась с жалобным скрипом.
- Ты, милая, здесь побудь, а я в лес схожу, проверю, не наведывались ли городские со своими капканами да силками, вернусь засветло, - старик ходил по комнате быстрыми шагами, надевая шапку и тулуп, складывая в котомку черный хлеб, масло и кусок сала, - а это для Тяпочки возьму, - сказал он, собирая со стола косточки, оставшиеся после обеда.