- Деда… - еле слышно позвала Марфуша.

Тяпа поднялась с плетеного коврика и, виляя хвостом, подошла к девочке, лизнула ее в щеку.

Усы деда Семена зашевелились:

- Сказано было, не выходи из избы.

Марфуша поднялась с лавочки, лоскутное одеяло сползло на дощатый пол. - Прости, деда, я думала, Тяпа там, в пурге, я видела… - она остановилась, - видела… - еле слышно сказала она и замолчала.

- Полноте, - выдохнув сизое облачко, сказал старый егерь, - поди к дровнику, принеси пару полешек.

Марфуша подошла к двери и толкнула ее. На этот раз та поддалась и без особого сопротивления открылась. Марфуша поплелась к дровнику, чувствуя себя виноватой, что ослушалась. Держа полешки на сгибе рук, девочка пошла назад к избе, глядя на белый снег под ногами. Но что-то заставило ее остановиться, на ее лице расцвела улыбка. Она стояла и улыбалась белому снежному покрывалу, на котором были отпечатаны две пары следов: заячьи и лисьи, точь-в-точь, как она рисовала на узорчатом морозном окне.