— Знаешь, — прошептала она, касаясь пальцами его скулы, — я ведь так и не спросила тебя. Когда ты понял, что любишь меня?

Он усмехнулся зелёными глазами с ворохом золотых искр, и это была усмешка Змея, лёгкая, почти дерзкая.

— В тот день, когда ты впервые назвала меня «мужем», не запинаясь, не по обязанности, а просто так. Ты сказала «мой муж», и я понял, что пропал окончательно. Если даже, ты это не поняла.

— Ты тогда пришёл в офис без звонка и с ужином. Сказал мне, что я слишком много работаю, и что ты принёс мне еду.

— Это был Ныч, — признался он, и его голос на мгновение стал сонным. — Он умеет приходить в нужный момент. Даже когда спит, он чувствует, что тебе плохо.

Он склонился к её губам. Анастасия чувствовала, как его тело прижимается к её телу. Она выдохнула, прикусывая губу, чтобы не закричать, но он убрал её палец с губ и поцеловал их сам, шепча: «Не молчи. Я хочу слышать тебя».

И она застонала робко, но свободно, позволяя стону вырваться из самой глубины, где три года томились в клетке несказанные слова и не прожитые ночи.

Каждый толчок — это «я здесь», каждый вздох — это «ты моя».

— Смотри на меня, — попросил он, и она открыла глаза, встречаясь с его взглядом. И в нём не было трёх цветов и сущностей. Был только он один, тот, кто ждал её три года, тот, кто не ушёл, когда она прятала контракт в ящик, тот, кто приносил ужин без слов и укрывал пледом, когда она засыпала над документами.

Анастасия обхватила его лицо ладонями, вглядываясь в каждую черту, в каждую морщинку у глаз, в каждую искру, которая танцевала в глубине зрачков.

— Я люблю тебя, — сказала она, просто и беззащитно, — Люблю всего, целиком, всем, что есть во мне. И это не контракт и не ошибка. Это я так люблю.

— Люблю, — сказал он глухо, не поднимая головы.

Она обняла его, прижимая к себе, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с её.

Три ритма, слитые в один, три голоса, сплетённые в одно дыхание, три сущности, ставшие единственным человеком, которого она хотела видеть рядом каждую ночь, каждое утро, каждый день, который они проживут вместе.

* * *

Утро выдалось на удивление солнечным. Редкость для тех, кто привык к бесконечной мороси, будто само небо решило наконец сменить декорации в честь долгожданных перемен.

Анастасия проснулась поздно и впервые за много месяцев не вскочила по будильнику с мыслью о неотложных делах, а позволила себе несколько лишних минут понежиться в постели и порадоваться пробившемуся сквозь неплотно задёрнутые шторы солнышку. Рядом, судя по ровному дыханию, ещё спал муж. Редкое зрелище для существа, обычно просыпавшегося на рассвете.