Коленька был, как и все местные жители, воителем, но, скажем так, с придурью. Не знаю, какая у него была сила, но двор его, скрытый за высоким трёхметровым забором, оказался настоящей свалкой. Он тащил к себе всё, что находил и что плохо лежало в Сибири. Бабушка Нина, имя которой я выяснил благодаря соседям, что здоровались с ней каждые сто метров, сказала, что ему от монстра по голове прилетело, после чего и стал «интересным».

Надеюсь, эта «интересность» не решит зарубить меня топором…

— Коленька! Оболтус ты наш, иди сюда! Помощь твоя нужна! — с ходу взяла быка за рога баба Нина.

— Что? Нинка, ты, что ль? Иду уже, бегу! Только это, штаны найду!.. — заявили из добротного кирпичного дома, сложенного умелыми руками, да только превращённого в музей своим нынешним хозяином. — Кому там какая помощь надобна?

— Помнишь ту безрукавку, что ты из Сибири притащил два года назад? У тебя она ещё?

— Ну ты что, Нин, это ж жемчужина моей коллекции! Я её только месяц назад латать закончил! А ты, поди, и сама знаешь об этом? Сидишь уши целыми днями греешь. Нащщо она тебе? — четырежды сменил своё настроение за время ответа Коленька.

Сперва он был горд, затем удивлён, завистлив и подозрителен в самом конце.

— Продай внучку. Он, искру не пробудивши, в Сибирь раз за разом протся. Хороший внучок. Богатырь вон яки.

— Сам, что ль? Совсем больной? Не, больному не продам и не отдам. Даже не проси! Выкину ж, считай.

— Прошу прощения, меня Мирославом зовут. Я с наставником до этого ходил, но ему срочно уехать пришлось, а я остался да в отряд Сокола вступил.

— Соколика? Этот жлоб мне косу старую дедовскую, что нашёл в разрушенной деревушке, не подарил! Он, може, парень и толковый — да жлоб! — заявил дедок, что был лет на десять младше бабы Нины.

— Так ты, старый хрыч, всех задолбал: «Подари-подари»… Он тебе до этого рубаху подарил, точильный камень подарил, кузнечный молот тоже подарил, топорища принёс. Всё бесплатно отдал! А коса та у излома валялася столько лет! То была общая добыча и денег стоила всамделишных. Он подарить тебе, окаянному, а отряд жить за шо будеть? Ась? Ты и есть жлоб! Самый настоящий! Гони безрукавку! — заведясь, как трактор, приказным тоном начала давить на Коленьку бабулька.

Что ж за безрукавка-то? Даже интересно стало.

— Я жлоб⁈ А вот и шиш тебе, карга старая! За мульоны не отдам! Поняла⁈

— Гонь безрукавку! Аль верни мне мои щипцы для стрижки овец и стамеску мою счастливую для соку берёзового, что брал в том году!

— Нема у меня!

— А не трынди! Если я молчала, не значит, что не знала, жлоб ты старый. Сдохнешь на своём мусоре и толку?