— Подмогну, почему нет? — я не видел проблемы в том, чтобы подбросить пару дровишек в огонь в течение ночи.
— Пойдем тогда, покажу тебе суть работы, дам тулуп и варежки: ночи холодные, простудисся ещё, с жару-то…
Пара дровишек оказалась штабелем здоровенных березовых колод, которые пришлось еще и колоть чудовищного вида инструментом: колуном на длинной ручке. На самом деле я был даже рад такой работе: тяжелой, бездумной, чистой.
Как говорил один персонаж в фильме про подпольные кулачные бои: «это может быть как работой так и тренировкой». Если правильно браться и делать техничный рывок — поясница не пострадает. Бац! Колода становится на плаху. Перехватить колун поудобнее, размахнуться как следует, придавая необходимый импульс инструменту и — ГДАХ! Деревянный хруст возвещает о том, что дело сделано: березовый монолит дал трещину! Еще пара ударов — и охапка дров готова.
Колотые поленца отправляются в одноколесную самопальную тачку — не на руках же мне тащить их в топочную? На плаху ставится новая колода — БАЦ! На небе — ни тучки, звезды мерцают от мороза, ярко светит луна, воет псина из-под металлического бокса, боясь выбраться наружу, звенят-гудят рельсы, возвещая прибытие поезда.
— Тадах-тадах! — стучат колеса…
Пассажирский! Люди едут по своим делам, скорее всего — возвращаются из столицы к себе, в глубинку. Кушают курочку, разгадывают кроссворды, выпивают. Для них — ничего не изменилось. Что такое две, три, четыре тысячи человек в рамках десятимиллионной республики? Никто и не заметит… Разве что — коллеги, родственники.
Размахнувшись колуном, я рубанул что есть силы. Хрясь! Колода разлетелась на четыре ровненьких поленца, в стороны полетели березовые щепки.
— А ЙО-О-О-ОП ТАРМАЛАХАЙ!!! — клянусь, я видел на побеленном потолке кабинета начальника УГРО города Минска следы от ботинок. — ТАК СОВПАЛО?!! Ты,…ять издеваешься? Совпало⁈
Привалов уже некоторое время пребывал в припадке белой ярости, так что вариантов происхождения отпечатков подошв над его головой, у самой люстры, было два: или он швырялся ботинками, или — бегал по потолку! Павел Петрович одним резким движением телепортировался через стол, оказавшись в другом конце кабинета в мгновение ока, с грохотом раскрыл дверцы шкафа и принялся швыряться в меня картонными папками:
— Ты о чём вообще думал⁈ И чем ты вообще думал? Дупой⁈ Месяцы, месяцы на попытку внедрения — а теперь что? Ты хоть понимаешь, что тут происходит последние недели⁈ — Павел Петрович явно намеревался начинать кусать локти и рвать волосы, и почему-то мне казалось, что это не будут его собственные локти и волосы.