Что это, выходит, ему ещё и лучше, чем госпоже маркизе, так выходит? И он-то крепостью командует, какой-никакой, а настоящей, каменной. А она в деревне приживалкой живёт. Наверное, не по нраву, но кому б такое было по нраву? И пойти некуда… кроме того самого дома, от графа Ренара оставшегося. Который теперь по повелению нового короля принадлежит ей.

Что он, ни разу не оказывался в таком положении, когда струсил и сбежал, или проворовался, или изменил кто-то другой, а отвечать ему, как командующему? Да сто раз, или немножечко больше. Так что…

— Я услышал вас, госпожа маркиза. Ваши требования справедливы, я постараюсь удовлетворить их поскорее. Мне рассказывали о некоем сундуке графа Ренара, который доставили в крепость, возможно, там содержится что-то полезное. Давайте договоримся так. Госпожа… как её зовут? Пелагея? — ну и имена у этих местных, голову сломаешь, ни на что не похожие! — Как она к вам? Расположена? Не собирается выставить вас на улицу?

— Нет пока, — пожимает плечами, совершенно простецким жестом.

— Значит, воспользуемся этим счастливым моментом. Пусть она так дальше и продолжает, а пока узнаем, что там, с имуществом. Вы видели дом?

— И даже была в нём.

— Далеко отсюда?

Она повернулась к горам и к лесу, сощурилась…

— Вон там кусок крыши видно, — показывает куда-то в гору.

Кусок крыши — это, конечно же, прекрасно, куда деваться.

— И в каком он состоянии?

— В за…хламлённом по уши.

Заминочку Анри услышал очень явственно и ухмыльнулся про себя — неужели наша вежливая госпожа маркиза хотела сказать что-то посильнее того, что сказала? Ещё и слова бранные знает? Неужели? Или тюрьма научила?

Его самого тюрьма не научила ничему новому, после армии-то. Это если просто красоваться изредка на белом коне в парадной форме, то что угодно испытанием покажется. А если в самом деле воевать — то потом уже нет, будь ты хоть чей сын. Чтобы научиться — придётся многое пережить и испытать, иначе не выйдет.

— Значит, постараемся расхламить. Крепость я уже почти что расхламил, значит, можно будет заняться домом графа Ренара. То есть, теперь вашим домом, маркиза. Он достаточно велик?

— Для чего? — усмехнулась она. — Вместить меня? Получится, и ещё место останется. Зимой пригодным для жизни может быть только первый этаж, потому что он отапливается. Летом места больше.

— Отапливается — это хорошо, — кивнул Анри, хотел спросить ещё о чём-то, но услышал бегущего сверху Северина.

— Господин Анри! Господин Анри! Госпожа Пелагея велела звать вас обедать! И госпожу маркизу тоже!

Анри весело взглянул на маркизу. Та смотрела хмуро, наверное, злилась, что не удалось от него избавиться.