О, тут пристрой вроде веранды, и, кажется, готовят обед. Здесь тоже печь, только поменьше той, что внутри, и на ней стоит чугунок, из чугунка упоительно пахнет ухой. На столе в миске — нарезанная зелень, лук и укроп, что ли. Я высунулась за занавеску — и увидела неширокий двор. И там — всех знакомых мне местных обитательниц. Хозяйку Пелагею, девочку Меланью, и тех двух, что утверждали, будто ехали откуда-то. Марья и как её там? Да что такое, у меня же отличная память на имена и лица! Ка же её называли? О, вот: госпожа Трезон. Все четверо сидели на чурбачках вокруг лавки, что ли, и чистили рыбу — в тени какой-то хозяйственной постройки.

Меня заметила девочка Меланья.

— Смотрите, барыня поднялась!

Какая ж я вам барыня, думала я, пока брела к ним.

— Госпожа Женевьев, ну что же вы подскочили-то, вам лежать надо, — засуетилась Марья.

Вытерла руки о фартук — остались грязные следы, подскочила ко мне.

— Позвали бы, не нужно вам босиком ходить! Я сейчас найду ваши башмачки. И вообще что надеть. Негоже по двору в рубахе ходить, правда же?

Какие ещё башмачки и что там вообще? Я оперлась на стену той самой хозяйственной постройки и огляделась.

С одной стороны — высокие горы. Покрыты лесом, похожи на наши. И земля здесь совсем не ровная, дом Пелагеи так построен, что я сейчас вижу два этажа, а с обратной стороны, наверное, один. Дом красивый, весь в деревянной резьбе.

Ладно, а что с другой стороны? Я зашла за угол и задохнулась от открывшегося простора.

Дома спускались к берегу озера, второй берег которого виднелся далеко-далеко. И тут, и там горы. Синее небо, синие волны. На воде ветерок.

Столько воды, столько неба и столько гор, покрытых лесом такого характерного вида могло быть лишь в одном месте на земле. И я это место хорошо знала. Доводилось бывать на обоих берегах, и на самом севере тоже, а на юге — так и вовсе, живу ж рядом.

В общем, если это не Байкал, то я не знаю, кто я теперь.

Так, значит, я, всё же, не совсем потерялась. Просто нужно понять, у кого взять лодку, и чтоб довезли до цивилизации.

— Пелагея, куда отсюда ближе всего добраться? — я повернулась к хозяйке. — Северобайкальск, Ольхон, Листвянка?

Та подняла голову от рыбьих кишок и посмотрела на меня странно.

— Куда собралась-то, болезная?

— Ну как — домой. Мне нужно связаться с родными, чтоб забрали. Они ж там меня ищут, бедолаги.

— Куда это вы собрались, и каких родных себе придумали? — сощурилась госпожа Трезон, да как злобно сощурилась!

— Почему это придумала? — не поняла я.

— Потому что нечего хозяйке голову морочить, ясно? Нет у неё никаких родных! Только сын один, но он знать её не желает и сюда за ней не поедет! Муж её давно концы отдал, сама ж, наверное, и помогла, а отец и братья — так и того раньше! И всё, нет у неё никого, она просто хочет сбежать!