— Не горячись, — улыбнулся я. — Ни кто тебя тут за слабака не держит.

— То и видно, — сморщился Марик, все еще обиженно переминаясь с ноги на ногу. В ходе своего горячего монолога он вскочил и, размахивая руками, описывал нам в красках все прелести походной жизни древнего война. По всему выходило, чем хуже, тем лучше, и называлось это «Аутентично», прости господи за слово скабрезное.

— Ладно, — принят, — замахал я руками. — Все с тобой понятно. Настоящий викинг.

— Ну, на этом все? — Женя встала, и было, куда-то направилась, но тут же была остановлена.

— Как все, — улыбнулся я. — А ты? Твою кандидатуру мы не обсуждали, или ты берешь самоотвод и не участвуешь в операции?

— Чую подвох, — прищурилась брюнетка и, заложив руки за спину начала обходить меня по кругу. — Ой, чую.

— Чует она. — Покачал я головой. — В твоих снайперских способностях сомневаться не приходится, но во всем остальном, уж позволь усомниться.

— Усомнись, — кивнула Евгения, выдав один из своих коронных испепеляющих взглядов. Действовали бы они вправду воспламеняюще, так уже не раз пришлось бы кучкой пепла стать, да в ботинки ссыпаться. — Усомнись, а там поглядим.

— Костик прав, — подтвердил Марк. — Снайпера в атаку не ходят. Снайпер, единица зело ценная, в подразделении, что яйцо Фаберже. Коэффициент полезного действия у снайпера выше, чем у самого лучшего автоматчика, так что грудью на амбразуру их не пускают.

— Еще, — с вызовом поинтересовалась Женя.

— Нет, Жень, ну, правда, — попытался встрять Марик. — Марк дело говорит. Нам тебя беречь надо. Вдруг что случится, так никто век себе не простит.

— То есть двое против? — Обойдя, наконец, комнату по кругу Женя уселась на подоконник, скрестив руки на груди. — Как я вас от бандитов спасла, вы уже забыли. Как я ваши тылы прикрывала, пока вы машину корежили, это мы тоже не помним, а теперь, когда предстоит серьезное дело, типа, посиди, деточка, в стороне и не мешай взрослым дядям в зарницу играть? Уроды. — На этот раз взгляд, которым нас одарила кроха, был сродни взгляду барлога, нацелившегося в мага бичом. — Ты, Константин? Ну, давай, чего молчишь? Скажи и ты, что я вам только мешаю? Ну? Твое слово последнее, ты командир.

Дальше так продолжаться попросту не могло и, встав с места, я подхватил Женя за пояс и забросив на плечо, со словами «Надо поговорить» вынес её во двор.

— Убивают! Хреновы мужские шовинисты! — Маленькие острые кулачки принялись молотить по моей спине, и барабанная дробь не прекращалась до того самого момента, пока я не поставил её назад на планету.