– Не смейте подходить ко мне, слышите! Или… я не знаю, что сделаю… Но я правда лучше убью себя, чем буду рядом с вами, – произнесла я эти жестокие слова, срывая с себя серьги и бросая их на пол.

И мужчина застыл, словно боясь даже сделать вдох, чтобы не спровоцировать. Медленно, не отрывая от него напряженного взгляда, я отступила к двери. На ощупь схватила плащ, открыла спиной дверь, а после бросилась прочь, кажется, сбив кого-то по пути. Мне что-то кричали, пытались задержать, но я уворачивалась и бежала, стараясь оказаться как можно дальше от этого места, где только что повстречала один из своих самых страшных кошмаров.

Я не помню, как добралась до академии. Шла ли я пешком или все же поймала экипаж? Как прошла ворота и оказалась на пороге собственной комнаты? Все было покрыто какой-то пеленой жуткого холода и ужаса. Впрочем, холод, кажется, был настоящим – плащ так и остался у меня в руках.

Очнулась я только на пороге собственной спальни, и то потому, что взгляд выхватил перепуганную морду кота.

– Касс, что случилось? – испуганно выпалил он, буквально выпав с кровати и помчавшись ко мне. – Кто-то умер?

Нет, не умер. Хотя кажется, как будто именно это случилось. Умер старший дознаватель Дамиан Бриар, который вел у нас практические занятия. Остался только высший лорд тер Клейрон, начальник следственного управления.

– Что произошло? – вцепился в меня кот. – Боги, да ты вся ледяная! Скажи хоть слово!

– Он Клейрон… – вновь, словно в беспамятстве, пробормотала я.

– Что? – недоуменно пробормотал хранитель, словно не расслышав.

– Дамиан Бриар тер Клейрон, – прошептала я.

Растерявшись, Хран отпустил меня и даже отступил на шаг.

– Да быть не может…

А я просто рухнула на пол и разрыдалась.

Не знаю, как долго длилась моя истерика. Казалось, я и правда словно разума лишилась. Помню, в какой-то момент хранитель силой влил в меня какое-то зелье, и я просто отключилась. А потом пришли сны.

Но не кошмары, которых я ожидала. Нет. Мне снились мама и отец. То, как они любили друг друга, как счастливы были.

Как радовалась мама, когда отец возвращался домой после долгого отсутствия. Как он обнимал и кружил ее, и она – взрослая женщина, мать двоих дочерей – смеялась словно девчонка. Они дышали и жили друг другом.

Помню, как в минуты особой нежности он целовал ей руки, а глаза ее сияли ярче всех камней, сверкающих на ее пальцах.

И это воспоминание заставило меня проснуться снова в слезах…

– Не плачь, Касс, – слышался рядом тихий усталый голос, и я ощутила мягкую шерсть хранителя у своей щеки. – Не плачь, все обязательно наладится, ты только держись.